Купец
Шрифт:
«Я заставляю их делать то, что мне нужно. Они разумны, но слишком примитивны. А примитивный разум легко подчинить. Гораздо легче, чем контролировать более высокоорганизованное существо или неразумное вовсе».
«Зеленокожие приносят тебе жертвы?» — задал Виктор следующий беззвучный вопрос.
«Приносят. Мне. Да. И тебя принесут тоже. Только на самом деле это не жертвы. Я лишь беру, что мне нужно, а они помогают мне взять это».
«А что тебе нужно?»
«Знания. Воспоминания. Мысли. Информация. Разум тех, кто разумнее».
«Зачем?»
«Нас
«Занять весь мир?» — поразился Виктор. Неужели эти шары станут новыми хозяевами планеты?
«Занять, — подтвердил мутант, покачивающийся в руке другого мутанта, — Любое разумное существо стремится к этому. Разве нет?»
Виктор не знал, что и как ответить. Вернее, он мог отвечать только за людей. А люди — да, они стремились. Всегда.
«Мы собираем знания, которые помогут нам это сделать. А этих знаний больше всего в головах таких, как ты».
«А зеленокожие?»
«Они не способны дать нужных знаний. Их память коротка, их разум ограничен, а потому бесполезен. Они примитивны настолько, что даже не способны воспринять информацию, которую мы можем предоставить им и которая сделала бы их сильнее. Но зато они добывают тех, чей разум по-настоящему ценен».
«Добывают, чтобы вы жрали человеческий мозг?»
«Мы не едим мозг», — ответило существо.
«Я видел, как ты ел… ела… ело…» — Виктор немного запутался. Никогда раньше ему не приходилось говорить так и с таким собеседником.
«Я не ем мозг, — шар-мутант стоял на своем. — Я просто беру из него то, в чем нуждаюсь. В этом заключается истинная суть того, что ты называешь жертвоприношением».
«Какая разница? Ты все равно убиваешь при этом!»
«Мне известен только такой способ извлекать информацию. Быстро и всю, — ответы мутанта звучали бесстрастно. Что и неудивительно: трудно выражать эмоции одной лишь мыслью. Впрочем, возможно, живой шар и вовсе не мог их выражать. — А когда я забираю нужное, то, что остается, все равно становится ненужным».
«Это неправильно!»
«Это правильно. Это нормально. Это обычно. Вы поступали так же со своим миром и со всем, что в нем было. Вы поступаете так и сейчас, когда охотитесь, воюете, строите и разрушаете. То, что вам нужно, вы берете. Остальное вас не интересует. И я тоже всего лишь поделю тебя на нужное и ненужное».
Зеленая рука, удерживавшая шар, приблизилась.
«Не хочу!» — всем своим естеством воспротивился Виктор.
Но не смог даже отклонить головы.
«Твои желания уже ничего не значат, Золотой Виктор. Утешься тем, что твоя память и твой разум будут жить во мне. Какое-то время. Пока они будут нужны».
Шар поплыл, меняя форму и вытягиваясь.
Жрецу оставалось только сделать шаг. Один. Последний.
Еще секунда — и маленький мутантик, выбившийся в боги для других мутантов, коснется лба…
Зеленокожие
Похоже, божество дикарей было встревожено не меньше самих зеленокожих, и страх мешал ему контролировать жертву. Но страх перед чем?
Дикари смотрели и указывали руками на землю. А из земли прямо на глазах росла… Трава?
Нет, это была не она. Хотя похоже.
Над поверхностью поднимались чувствительные волоски грунтовиков. Колония подземных хищников, то ли привлеченная шумом, то ли просто по воле случая, приползла из поля к жертвенному дереву и прощупывала почву. Или устраивала засаду.
Но, видимо, зеленокожие знали, как избежать опасности. Предупредив своего жреца и своего божка криками, дикари умолкли и замерли, где стояли. Весь клан! Даже дети не шевелились и не произносили ни звука. Человекообразные мутанты, перемазанные кровью Инквизитора, словно остолбенели. Жрец, тянувший руку с живым амулетом к лицу Виктора, тоже застыл в неподвижности.
Подземных тварей, судя по всему, собралось здесь немало. Волоски грунтовиков поднимались по всему холму, едва не касаясь ног дикарей, но, видимо, хищники пока не чувствовали добычи.
Наверное, одного-единственного движения сейчас хватило бы, чтобы земля вокруг камень-дерева взорвалась. Однако зеленокожие вели себя так, будто сами обратились в камни и деревья.
Ладно, если они не двигаются сами, это еще не значит, что их нельзя сдвинуть.
Моховые путы туго стягивали тело, но кое-что Виктор все же мог сделать. Он качнулся на ветке, к которой был подвешен. Раз качнулся, два качнулся…
Разворачиваясь к жрецу ногами и поджимая их.
«Нет! — раздалось в голове. — Не смей!»
Кажется, шарообразный мутант на ремешке понял его намерения.
Только остановить Виктора он уже не мог. Йап-па не был богом Виктора. Он не способен был управлять им, как управлял тупыми («Они примитивны, но именно поэтому их легко подчинить») зеленокожими. Заставить дикарей действовать живой шар тоже не рискнул. Любое движение зеленокожих, стоявших на земле, пронизанной чувствительными отростками, спровоцировало бы атаку грунтовиков.
Виктор ощутил, как его волю снова пытаются парализовать. Но божок на ремешке слишком сильно боялся и, вероятно, поэтому не смог подавить ненависть и надежду, вспыхнувшие в душе Виктора. Страх дело такое: когда боятся боги, они тоже становятся слабыми и уязвимыми.
На очередном качке Виктор резко распрямил ноги.
Он даже не ударил. Бить по-настоящему, будучи оплетенным моховыми сетями, было невозможно. Он просто толкнул ногами зеленокожего жреца.
Что будет дальше? Как они освободятся? Об этом Виктор не думал. Для него сейчас главным было другое: любой ценой избежать участи Инквизитора.