Купец

Мельников Руслан Викторович

Они замолчали. А что тут еще скажешь-то?

В подлеске появились первые крысюки. Замелькали серые пятна в кроновых мхах. Твари вышли к берегу быстрее, чем рассчитывал Виктор.

— У-у-у, мрази хвостатые! — зло и как-то усталопроизнес Костоправ. — Явились, мать их, не запылились.

Лязгнул автоматный затвор.

«Эх, до чего же жалко ребят, — с тоской подумал Виктор. — И девчонку жалко».

— Костяни-и-ика-а-а! — раздался вдруг чей-то далекий протяжный крик.

Кричали сзади. Со стороны озера-моря.

Глава 40

Небольшое

парусно-весельное судно выплыло, судя по всему, из-за скалистого островка.

Округлый яйцевидный корпус. Одна палуба. Одна мачта. Поднятый и свернутый парус. По четыре весла с каждой стороны. На борту — десятка полтора-два человек. По сравнению с длинными галерами и пузатыми торговыми судами Южных морей — так себе суденышко. Лодчонка, а не корабль. Однако на воде ладейка держалась неплохо и даже на веслах шла довольно прытко.

Судно направлялось к берегу. Гребцы работали усердно и дружно. Причем не за страх, а за совесть: Виктор ни на одном не видел ни цепей, ни ошейника. Не было и надсмотрщиков с плетьми, как на африканской галере. На веслах сидели не рабы.

На палубе суетились вооруженные люди. Тускло поблескивали шлемы, кольчуги, наконечники копий, лезвия топоров и обнаженные мечи. У двоих были луки. У одного — самопал. Еще один держал в руках то ли ружье, то ли винтовку. На носу и корме судна были установлены небольшие бомбарды.

Какой-то бородатый мужик в красном плаще с меховой оторочкой, наброшенном поверх пластинчатого панциря, призывно махал руками и орал во весь голос:

— Костяни-и-ика-а-а! Костяни-и-ика-а-а!

Странное дело! Откуда эти на лодке могут знать девчонку из Большого Котла?

Но еще удивительнее было то, что девушка тоже махала незнакомцам руками и даже подпрыгивала на берегу.

— Это еще что за хрены плавучие нарисовались? — озадачился Костоправ.

— Может, помогут? — негромко и осторожно, опасаясь понапрасну обнадеживать себя и других, произнес А-Ка.

— Ага, догонят и еще раз помогут, — фыркнул Костоправ. — С чего бы им ради нас своими шкурами рисковать?

Виктор внимательно наблюдал за кораблем. Помогут или не помогут — это, конечно, вопрос. Но зачем-то ведь судно плывет к берегу, который вот-вот заполонит крысючье отродье. Да и Костяника, вон, аж приплясывает у самой кромки воды.

— А у красноглазой-то нашей радости полные штаны, — хмуро произнес Костоправ. — Дружки ее, что ли?

— Да хоть женишки! — отмахнулся А-Ка. — Если они ее подберут, то и нас, наверное, здесь не оставят.

— Оптимист, мля! — фыркнул Костоправ.

— А если оставят — первую очередь я пущу не в крысюков, а в них, — закончил Стрелец.

Фразочка насчет женишков Виктору не очень понравилось. Но с другой стороны… Если судно причалит к берегу, то это действительно — их единственный шанс на спасение.

Между тем крысюки завершали

свою загонную охоту. На берег выскочило еще несколько перепуганных лесных мутантов. На двух или трех уже висели серые твари, терзавшие убегающую добычу.

Новые крысюки все валили из леса и сыпались с кроновых мхов.

Зверей на берегу охватила паника. Некоторые мутанты полезли в воду.

Именно в этот момент судно подошло к берегу. Днище скрежетнуло о прибрежную гальку.

— Сюда! — бородач в красном плаще еще яростнее замахал руками.

Костяника вбежала в воду по пояс и по сброшенной веревочной лестнице проворно забралась на борт. Девушку подхватили несколько рук, но она, оттолкнув помощников, подскочила к бородачу.

Костяника что-то говорила ему, указывая на сибиряков.

Виктор молча ждал. Костоправ цедил сквозь зубы невнятные ругательства. Вцепившийся в автомат А-Ка вертел головой, глядя то на судно, то на приближающихся крысюков с таким видом, будто решал, в какую сторону сейчас следует стрелять.

* * *

Отчаливать сразу незнакомцы не стали. Выслушав Костянику, бородач махнул оставшимся на берегу людям:

— Эй вы! Сюда! Скорее!

Повторного приглашения не потребовалось.

— А-Ка, прикроешь! — распорядился Виктор.

Стрелец кивнул.

Под звук автоматных выстрелов Виктор и Костоправ загнали быконей в воду. И остановились в недоумении перед нависшим бортом. Как поднять животных наверх?

А вот никак!

Да и не предназначено, наверное, это суденышко для перевозки быконей. И сами быкони не привычны к качке.

— Бросайте скотину! — донеслось сверху. — Сами поднимайтесь!

В воду полетели веревки с «кошками», спустились крюкастые багры.

— Цепляйте груз! Лезьте на борт!

Оставлять быконей на съедение крысюкам было жалко, но тут уж ничего не поделаешь. Автоматные очереди за спиной звучали все чаще. Крысюков к воде спускалось все больше. Пули выкашивали первые ряды зубастых мутантов, но не останавливали тех, кто шел за ними. Несколько серых тварей уже обогнули А-Ка с флангов и плыли к судну. К кораблику устремилось и лесное зверье, спасающееся от облавы.

Лучники с ладьи принялись расстреливать всех без разбора: и обезумевших мутантов-беглецов, которые могли опрокинуть ладейку, и серых загонщиков.

Бухнул самопал. Прогремел ружейный выстрел.

Виктор и Костоправ перевесили седельные сумы на опущенные крюки, вцепились в веревки сами. Их потянули наверх.

— А-Ка! Уходим! — крикнул Виктор.

Стрелец, забросив автомат за спину, вбежал в воду. За ним по каменистому склону, усеянному трупами крысюков, хлынул сплошной серый поток.

— Толка-а-айсь! — скомандовал бородач в красном плаще.

Два широкоплечих здоровяка спустили за борт крепкие шесты. Уперли в дно. Навалились. Сдвинули корабль.