Купите девочку
Шрифт:
– Я, кажется, догадываюсь! – просветленно воскликнул Худолей. – Эту поездку организовал Бевз?
– И оплатил тоже он, – добавил Пафнутьев. – Ладно, давай сюда свои ответы-приветы... Какой-никакой, но все-таки козырь. А козыри должны играть.
– Вы имеете в виду «дурака»? – осторожно спросил Худолей.
– И дурака тоже.
– Вы правы, Павел Николаевич, как вы правы! Самая поганая шестерка и та, бывает, переломит весь ход игры!
– Шестерка? – переспросил Пафнутьев, и взгляд его, устремленный в окно, залитое солнечным светом, остановился. – Ну что ж, пусть будет так.
Худолей,
Андрей вел машину по улицам города, время от времени бросая взгляды в зеркало, – на заднем сиденье сидела выделенная Овсовым сестричка с младенцем на руках. Девочка спала, но на этот раз сон ее был вполне нормальным – она посапывала, постанывала во сне, пыталась пошевелиться, плотно запеленатая умелыми руками овсовских подчиненных.
Была еще одна причина, по которой Андрей настороженно поглядывал в зеркало заднего обзора, – он опасался «хвоста». Несколько раз менял направление, въезжал во дворы, выезжал с противоположной стороны, пока наконец не убедился, что может спокойно ехать по указанному Пафнутьевым адресу.
– Кажется, мы уже проезжали по этой улице? – недоуменно спросила девушка.
– И еще поедем, – усмехнулся Андрей.
– Почему?
– Так ближе.
– Надо же, – удивилась девушка. И пока Андрей делал еще одну петлю по городу, она то хмыкала себе под нос, то краснела, то поглядывала в зеркало с каким-то игривым интересом. Не сразу, но Андрей догадался, в чем причина, – сестричка решила, что он специально колесит по городу, надеясь подольше побыть с ней, с красавицей.
– У вас такая улыбка, будто хотите что-то сказать, но не решаетесь, – сказала она, взглянув на него в зеркало.
– А что, бывают такие улыбки?
– Разные улыбки бывают, – девушка почему-то покраснела.
– Приехали, – проговорил Андрей.
– В каком смысле?
– В прямом. – Андрей остановил машину во дворе, заросшем кленовым кустарником. Девушка надула губки – он не поддержал ее готовности познакомиться, не увидел ее красоты, не пожелал переброситься шаловливыми словами. Поводов для обиды у нее действительно было более чем достаточно.
Выйдя из машины, Андрей распахнул заднюю дверцу, чтобы помочь девушке выйти с ребенком, но что-то там у нее случилось – не то колготки пошли-поехали, не то с каблуком беда стряслась, не то обида приняла такие странные формы.
– Помогите же! – сказала она, протянув ребенка, и Андрею ничего не оставалось, как взять девочку. Пока сестричка выкарабкивалась из машины, он успел рассмотреть сморщенное личико младенца размером, как ему показалось, не более кошачьей морды. Андрей видел ребенка в таком возрасте едва ли не впервые в жизни и смотрел на это чудом выжившее существо с какой-то пристальностью, отмечая и вздернутый нос, и лиловатый цвет лица, и родинку между бровями. Почему-то именно эта родинка привлекла его внимание – маленькая, еле заметная, он даже решил поначалу, что прилипла какая-то крошка, и попытался ее снять мизинцем, но тут решительно вмешалась сестричка.
– Вы с ума
– А вы раньше этого не замечали?
– Можете уезжать, я сама отдам ребенка кому надо.
– Когда родите, милая девушка, – жестковато проговорил Андрей, – тогда и отдавайте кому надо. А этого ребенка поручено отдать мне. Я это и сделаю.
– Какой деловой! – воскликнула девушка опять с еле заметной злостью. Андрей с любопытством посмотрел на нее, усмехнулся. Первым войдя в подъезд, он нашел нужную дверь, позвонил. Им открыла пожилая женщина в белом халате и тут же замахала рукой, торопя гостей быстрее проходить в дом.
Это были частные детские ясли. В период начавшихся долгожданных общественных преобразований миллионы людей оказались выброшенными из привычной жизни и вынуждены были заняться самыми неожиданными делами – сколачивали гробы на балконах, заводили коз в собственных спальнях, летали в Арабские Эмираты за лифчиками и трусами, случали породистых собак и торговали щенками в подземных переходах. Некоторым повезло больше, они находили дело не столь хлопотное – превращали свои квартиры в ясли на пять-десять детей и тем жили. В такую квартиру и попал Андрей с сестричкой и младенцем.
– Мне звонил Павел Николаевич, – сказала женщина, принимая ребенка. – Все в порядке, скажите ему, чтобы он не беспокоился.
– Беспокойство его пройдет, когда я ему позвоню, – Андрей слегка уколол сестричку, дав понять, кто здесь главный. Прямо в прихожей он набрал номер телефона и связался с прокуратурой. – Павел Николаевич? Докладываю обстановку... Задание выполнено.
– Все, что нужно, доставил куда нужно и у тебя не возникло никаких неприятностей? – спросил Пафнутьев. Андрей лишь по этому его вопросу понял, насколько усложнилось положение – даже Пафнутьев из своего собственного, служебного, прокурорского кабинета не решается говорить открыто.
– Да, – ответил Андрей.
– Ты ничего не заметил... Такого-этакого?
– Нет.
– Значит, все в порядке?
– Да... Я вам нужен?
– Подъезжай, там будет видно.
– Понял, – Андрей положил трубку.
Выйдя на улицу, он подождал замешкавшуюся сестричку. Похоже, она задержалась нарочно, чтобы заставить его помаяться на улице. Выйдя из дверей, девушка сбежала по ступенькам и, не взглянув в сторону машины, в которой сидел Андрей, пошла в противоположную сторону – видимо, ждала, что он окликнет ее, догонит на машине, уговорит сесть. Но Андрей не окликнул, не позвал. Смотрел вслед удаляющейся девушке и не мог заставить себя произнести ни слова. Она замедлила шаги, оглянулась, бросив через плечо взгляд на его «Волгу».
Андрей не сдвинулся с места, пока девушка не скрылась за углом. Он наверняка знал, что она наблюдает сейчас за ним из-за киоска или автобусной остановки, но оставался на месте. Что-то мешало ему броситься вслед за девушкой, неплохой в общем-то девушкой. «Возраст? – спросил себя Андрей. – Неужели возраст? Не должно бы...» Он знал, ясно понимал, как сильно изменился за последнее время. Суровее стал, молчаливее и спокойнее. И к себе относился уже без прежнего трепета. Будь что будет – так примерно можно было объяснить его состояние.