Купите девочку

Пронин Виктор Алексеевич

Как-то к нему забрел Худолей. Вошел, потоптался у двери, не дождавшись, пока Пафнутьев закончит телефонный разговор, сам сел к приставному столику.

– Паша, – сказал он, когда Пафнутьев положил трубку, – я на два слова... Если не возражаешь.

– Валяй.

– Тут вот такое деликатное дело... Слухи разные ходят, люди впадают в недоумение... Это тебя касается, Паша.

– Ну? – насторожился Пафнутьев.

– Говорят, снимают тебя, – Худолей поднял воспаленные глаза и посмотрел на Пафнутьева.

– Так... Снимают меня, это я уяснил. А назначают кого?

– И

об этом говорят, Паша. Якобы человека подобрали. Опыт, правда, у него не больно велик, но образование есть, юридическое образование, характер, жизненная закалка... Понимание задач... Ты же знаешь, Паша, что понимание задач, стоящих перед должностным лицом, – это главное.

– Поддержка влиятельных людей? – подсказал Пафнутьев.

– Да, Паша, да.

– Откуда слухи?

– От Невродова. С той стороны ветер дует. Областная прокуратура.

– Кого же подобрали?

– Его фамилия Шанцев.

– Знаю такого.

– Кто он, Паша?

– Бандюга.

– Я так и знал, – Худолей поднялся. – Если понадобится, Паша, скажи... У меня руки не всегда дрожат. Пришли времена, Паша, когда каждая контора должна думать о самообороне.

– У всех окон автоматчиков поставить? – усмехнулся Пафнутьев.

– А ты не смейся, Паша, до этого не так уж и далеко. Одно окно я готов на себя взять. И я тебе обещаю, в мое окно никто не влезет.

– Ну ты даешь, Худолей!

– Паша, давно у тебя гости были? Давно у тебя по карманам шарили и документы изымали? Давно я в бессознательном состоянии на этом полу валялся? Это было совсем недавно. И будет опять. Лед сломан, почин сделан, брачная ночь позади.

– Какая ночь? – переспросил Пафнутьев, не сразу поняв причудливую мысль Худолея.

– Брачная, – твердо повторил тот. – Тебя не увезли в прошлый раз? Увезут в следующий. Не я тебя спас, случай подвернулся, судьба уберегла.

– Шанцев – это человек Бевзлина, – сказал Пафнутьев. – Президент фирмы «Фокус». Рука в холодильнике – его работа.

– У меня нет больше слов, Паша. – Худолей развел руки в стороны и, повернувшись, побрел к двери.

Пафнутьев его не останавливал.

Странно, но разговор с Худолеем не столько насторожил его, сколько успокоил. Если подобран человек, если это человек Бевзлина, значит, снятие его, Пафнутьева, и назначение Шанцева должно быть проделано с некоторой служебной осмотрительностью, без трупа, без крови. Сначала пройдет быстрая, короткая газетная подготовка. Десяток позорящих статей при нынешней свободной прессе и наличии демократически мыслящих журналистов изготовить несложно, да и обойдется не очень дорого. Потом несколько интервью с Шанцевым по телевидению, его решительное заявление о необходимости жесткой борьбы с организованной преступностью...

Ну и так далее.

Пафнутьев не стал даже додумывать эту мысль – все здесь было очевидно и многократно опробовано. Выйдя со двора прокуратуры на улицу, он остро глянул в одну сторону, в другую и зашагал к своему дому. Но не успел пройти и сотни метров, как возле него со скрежетом тормозов остановился старенький «жигуленок». В первое мгновение

Пафнутьев отшатнулся, рука его нырнула под мышку, и, уже нащупав рукоятку пистолета, он узнал человека за рулем – это был Халандовский.

– Садись, Паша, – сказал тот. – Быстрее!

Пафнутьев бухнулся на сиденье, захлопнул дверцу, и Халандовский тут же рванул с места. Некоторое время он молчал, втискиваясь в плотный поток машин, чтобы затеряться, раствориться и исчезнуть для того наблюдателя, который, возможно, подсматривал за ним, следил и замышлял что-то поганое.

– Как понимать? – спросил Пафнутьев.

– Вот так и понимай. Слышал, у тебя были в гостях крутые ребята? – он быстро глянул на Пафнутьева и тут же снова повернулся к дороге.

– Были.

– Выжил?

– С трудом.

– А после этого по улицам разгуливаешь? Не надо, Паша, с ними шутить. Они не понимают шуток. Они смеются только после удачно сделанного выстрела. Вот тогда они смеются весело и непосредственно. Как дети. Они и есть дети, только больно уродливые какие-то, неудачные дети. Глупые, наивные, злобные. До умопомрачения. В последнее время они понесли небольшой урон в живой силе и теперь ищут человека, который бы взял вину на себя. Такого человека они нашли.

– Андрей?

– Нет, он не сможет оправдать их потери, хотя тоже обречен. Им нужна фигура покрупнее, чтобы все вокруг раз и навсегда заткнулись и не путались под ногами. Цель в этом, а не в том, чтобы свести счеты с каким-то наглецом. А знаешь, город гудит в радостном возбуждении, – усмехнулся Халандовский, сворачивая в какой-то неприметный переулок с выщербленным асфальтом и ямами, залитыми мутной весенней водой. – Весь город, Паша, смеется до упаду. Куда бы ни позвонил Бевзлин, на другом конце провода он слышит смех. По телевидению показали его «Мерседес», полный говна, собранного со всего города. Раньше он дал команду доставить к нему твоего Андрея живым или мертвым. А после телепередачи, когда и его самого показали, какую-то старую запись нашли, он прежний свой приказ отменил и дал другой – только живым.

– Мудрость военачальника заключается в том, – медленно проговорил Пафнутьев, – чтобы не отдавать приказов, которые не могут быть выполнены.

– А Бевзлин и не отдает таких приказов. В этом смысле он достаточно мудрый военачальник, Паша.

– Его настоящая фамилия Бевз, – несколько невпопад произнес Пафнутьев.

– Знаю, – кивнул Халандовский.

– Почему же молчал?

– Я узнал об этом чуть позже, чем ты. На несколько часов позже. В моем кругу тоже налажена система оповещения, Паша.

Халандовский подъехал к краю дороги, почти прижавшись колесами к остаткам бордюра, машину последний раз тряхнуло на залитой водой яме, и она остановилась. Улица была совершенно пустынная, разве что изредка на мокром тротуаре появлялась какая-нибудь старуха с сумкой и, не обращая ни на кого внимания, семенила в магазин или же из магазина.

– Выпить хочешь? – спросил Халандовский таким тоном, будто сидел у себя дома в низком кресле перед журнальным столиком и принимал дорогого гостя.