Курорт
Шрифт:
Он вновь поднял руку, и одобрительное гудение стихло.
— Всем вам известно, что в «Клиффхэвене» запрещено вести дневник. Или любой иной учет каждодневных событий.
Тут и там сотрудники согласно закивали. Клиффорд переводил взгляд с одного лица на другое.
— Несколько месяцев тому назад на общем собрании я спрашивал, ведет ли кто дневник. Все ответили отрицательно. Как выяснилось, один человек солгал.
Он заметил заметавшиеся взгляды.
— У меня есть доказательства того, что Джордж Уайттейкер, которому я доверил управление «Клиффхэвеном», совершил акт предательства. Он вел дневник, чтобы обелить
Все повернулись к столу, за которым всегда сидел Уайттейкер.
— Вы не найдете Джорджа в этом зале, — спокойно продолжил Клиффорд. Возможно, некоторые сотрудники были преданы бывшему управляющему. Он хотел убедиться, что все согласны с его решением.
— «Клиффхэвен» стоит у истоков общегосударственного движения. Я уверен, вы гордитесь тем, что принимаете участие в самом успешном социальном эксперименте за всю историю Соединенных Штатов.
Он разрешил им поаплодировать. Но почему-то некоторые сидели, сложа руки. Правда, пока он оглядывал зал, они поняли, что от них требуется.
— Предательство Джорджа Уайттейкера не оставило мне другого выхода, кроме как… принять его немедленную отставку.
Они ждали, что за этим последует.
— Наша коллективная безопасность, я говорю обо всех, основана на абсолютном доверии. Вопрос заключался в следующем: мог ли я довериться Уайттейкеру и разрешить ему покинуть «Клиффхэвен»? Мне представляется, что наши враги с радостью озолотили бы такого, как Уайттейкер, если б он согласился работать на них, даже дать ложные показания против нашего общего дела. Надо честно признать, такие мысли могли придти в голову и тем, кто сейчас сидит в этом зале. Поэтому вы должны знать о принятых мною мерах. В «Клиффхэвен» вложено слишком много, и духовного, и материального. Я не допущу, чтобы кто-либо помешал нам… — Клиффорд оглядел сидящих перед ним, дабы подчеркнуть важность сказанного. — По какой угодно причине.
Они нуждались в уроке.
— Ведя дневник, Джордж Уайттейкер преступил черту. Таким образом, он уже не принадлежал ни «Клиффхэвену», ни окружающему миру.
Они поняли.
— Предательство наказано. Я надеюсь, такое больше не повторится.
Мистер Клиффорд несколько секунд изучал обращенные к нему лица. Беседа, судя по всему, пошла на пользу.
— А теперь перейдем к хорошим новостям. Позвольте представить вам нового управляющего «Клиффхэвеном», Дэниэля Питца.
Раздались жидкие аплодисменты. На челе Клиффорда появилось легкое облачко. Аплодисменты усилились и скоро перешли в овацию. Дэн, стоявший рядом с мистером Клиффордом, пришел к выводу, что некоторые сотрудники уважали Уайттейкера. А может, испугались, осознав, что с этой работы не увольняют. А Уайттейкер просто дурак, если хранил дневник там, где его смогли найти.
Дэн приветственно помахал рукой, разглядывая своих подчиненных, при этом отдавая предпочтение женщинам.
— Мистер Питц, — продолжал Клиффорд, — управлял несколькими курортами и получил самые лестные отзывы о своей работе. Кроме того… — боковым зрением Дэн увидел, что Клиффорд, широко улыбаясь, смотрит на него. — Кроме того, мистера Питца отличают уникальные особенности характера, столь необходимые для управляющего «Клиффхэвеном».
Пожалуйста, хватит, мысленно попросил Питц.
— На этом я закончу. В ближайшие дни всем вам представится
Клиффорд замолчал, увидев входящего в зал Оливера Робинсона, ответственного на время собрания за охрану курорта. Робинсон подбежал к нему и что-то прошептал на ухо.
— Хорошо, — Клиффорд выпрямился, кровь прилила к лицу. — Я не ошибся, предположив, что Генри Браун не покинул территории «Клиффхэвена». Он освободил наших гостей, отбывающих наказание в шкафчиках. К счастью для них, только двое решились уйти вместе с Брауном, чтобы продолжать творить зло. Но еще один новичок, Джейкоб Феттерман, молодой человек, оставленный под надзором Мортона Блауштейна, которому мы доверяли, и сам Блауштейн также исчезли с места работы. Поэтому я предлагаю перейти к немедленной реализации моего плана. Вы все под командой Питца, Трэска и Робинсона образуете кольцо по внешнему периметру «Клиффхэвена». Вы должны встать так, чтобы видеть ближайшего соседа справа и слева. Затем, по сигналу, вы двинетесь к центру курорта. Обыскивайте все здания. Открывайте каждую запертую дверь и проверяйте, кто за ней находится. Не забывайте осматривать крыши. Идите дальше, только убедившись, что не оставили за собой никаких тайников. Мы прочешем всю территорию, и в течение часа Браун, Феттерман и остальные беглецы будут у нас в руках. Я надеюсь, что они не причинили вреда Блауштейну. Он с нами уже полгода и доказал свою преданность.
Клиффорд сознательно не упомянул о том, что среди двух беглецов из шкафчиков была жена Брауна. Он ненавидел ее как любую еврейку. Клиффорд решил, что она разделит судьбу Брауна, когда их поймают.
Присутствие Маргарет вдохнуло в Генри новые силы. Он не мог поверить, что потерпел поражение только из-за отсутствия спичек у Джейка и Шамира. Он пойдет к жилым корпусам и достанет спички. Генри взглянул на Маргарет. Опять разлука.
Надсадный кашель Блауштейна прервал его размышления.
— Вы что, больны? — спросил Генри.
— Нет, — вмешалась Маргарет, — он не болен. Это кашель курильщика.
— Джейк, — скомандовал Генри, — посмотрите, что у него в карманах.
Джейк обыскал Блауштейна и нашел спички.
— Слава Богу, — облегченно вздохнул Генри.
Спички отсырели от пота, пропитавшего одежду Блауштейна. Первая вспыхнула и тут же погасла. Под встревоженными взглядами Маргарет, Джейка, Шамира Генри выбрал самую сухую.
— Молитесь!
Спичка загорелась. Он поджег один факел, затем еще три.
— А теперь не будем терять времени.
— Я сгорю заживо, — запротестовал Блауштейн, привязанный к дереву.
— Если мы развяжем его, он убежит, — резонно заметил Джейк.
Генри подошел к старику.
— Блауштейн, будь на дворе средние века, я бы вырвал вам язык и отпустил на все четыре стороны. Вы все время будете рядом со мной, чтобы я мог присматривать за вами. Если вы что-нибудь удумаете, я вас убью. Понятно?