Курс чудес
Шрифт:
3. Не сомневайся, что любой ответ, который Дух Святой предложит как решение проблемы, будет таким, что никому не грозит урон. Это должно быть истиной, поскольку Он ни с кого не спрашивает жертвы. Ответ, который требует даже ничтожной жертвы, не разрешит проблему, но углубит ее, сделает ее более несправедливой и трудно разрешимой. Немыслимо, чтобы в несправедливости увидел Дух Святой решение проблемы. В Его глазах несправедливое нужно исправить именно в силу его несправедливости. И каждая ошибка есть восприятие, в котором один, по меньшей мере, воспринимается несправедливо. И Сыну Божьему не пожалована справедливость. Когда кто–либо предстает теряющим, он осужден. И наказание подобает ему вместо справедливости.
5. Решением проблемы Святым Духом с нею покончено.
6. Никто не заслужил потери. То, что несправедливо для кого–либо, не происходит. Исцеление — для всех, ибо никто не заслужил атаки. Возможна ли какая–то градация в чудесах, если, конечно, один не заслуживает горшей муки, нежели другой? И это — справедливость для подлинно невинных? Чудо и есть справедливость. Оно не есть особый дар одним, который должен быть отобран у других как менее достойных, а потому и отстраненных от исцеления. Кто же останется вне спасения, если оно имеет целью конец особости? И где же справедливость спасения, если какие–то ошибки непростительны и побуждают к мщению вместо исцеления и возвращения покоя?
7. Спасение не стремится помочь Божьему Сыну быть более несправедливым, чем он старался быть. Если бы чудеса, Святого Духа дар, давались специально избранной особой группе и отстранялись бы от тех, кто менее достоин их, то стал бы Он союзником особости. Он не свидетельствует тому, чего не в состоянии воспринять. И каждый в равной мере имеет право на Его дар исцеления, освобождения, покоя Отдать проблему для решения Святому Духу значит желать решения ее. Оставить ее для собственного разрешения без Его помощи — значит решить: она должна остаться неустраненной, нерешенной и продолжительной по силе своей несправедливости и своих атак. Никто не может быть к тебе несправедлив, если ты первым не решишь им быть. А уж тогда восстанут на твоем пути проблемы, и ветром ненависти унесется твой покой.
8. Покуда ты не признаешь, что твои братья имеют равные с тобой права на чудеса, ты не востребуешь своего права на них, ибо ты был несправедлив к кому–то, имеющему равные с тобой права. Стремясь отвергнуть, ты почувствуешь себя отверженным. Стремясь кого–то чем–то обойти, ты ощутишь себя обойденным. И чуда тебе не получить, раз чуда не получил другой. Только прощенье предлагает чудеса. Оно должно для всех быть справедливо.
9. Ничтожные проблемы, что ты утаиваешь и хранишь, становятся твоими тайными грехами, ибо ты не позволил их у тебя забрать. Так они копят пыль и разрастаются, покуда не покроют всё, что ты воспринимаешь, не сделают тебя несправедливым по отношению ко всем. Ты веришь, что не имеешь ни одного единственного права. И горечь, смешанная с оправданным возмездием и утраченным милосердием, клеймит тебя как недостойного прощения. Нет в непрощенных милосердия, чтобы им оделять других. Вот почему твоя единственная ответственность — принять прощение для самого себя.
10. Чудо, которое ты получишь, ты отдашь. Каждое из них станет свидетельством закона, на коем зиждется спасение: справедливость должна быть одна для всех, чтобы кто–либо исцелился. Никто не должен потерять и все должны найти. Каждое чудо — пример того, на что способна справедливость, когда она предложена подобным. Она получена и равно отдана. И в этом — осознание, что отдавать и получать — одно и то же. Поскольку справедливость не нарушает их подобия, она не видит разницы там, где ее нет. И таким образом справедливость для всех одна и та же, поскольку она не видит ни в ком различий. Дар справедливости универсален и весть его одна:
To, что Господне, принадлежит и причитается каждому.Глава 26 -
I. "Жертва" Единством
1. В "динамике" атаки ключевая роль принадлежит идее жертвы. Она — тот центр, вокруг которого приходят в видимое равновесие все компромиссы, отчаянные попытки сделок и все конфликты. Жертва символизирует центральную доктрину, гласящую, что кто–то непременно должен потерять. Сосредоточенность такой концепции на теле очевидна, поскольку жертва — всегда попытка ограничить потерю. Тело, само по себе, — жертва; отказ от силы во имя сохранения ничтожно малой ее части для себя. Увидев брата в теле, отдаленном от твоего, значит пожелать увидеть лишь незначительную его часть, пожертвовав всем остальным. Взгляни на мир вокруг себя и убедись: ничто не связано ни с чем, всё замкнуто на самом себе. Соображаемые сущности могу сойтись поближе или же отдалиться друг от друга, но не соединиться.
2. Мир, видимый тобою, основан на "жертве" единством. Он есть картина полной разобщенности, отсутствие какого–либо единения. Каждая сущность обнесена такой по виду крепкой и сплошной стеною, что заключенное внутри не в состоянии достичь чего–либо снаружи; тому же, что снаружи от нее, не дотянуться до укрытого внутри и не соединиться с ним. Каждая часть должна пожертвовать другою для сохранения собственной полноты. Ведь при соединении они тотчас же утратят индивидуальность, но разобщенные, они сохраняют свое лицо.
3. Жалкая, огороженная телом часть, становится тем я, что сохраняется через жертву всем остальным. А остальное, в свою очередь, должно утратить эту небольшую часть и стать неполноценным для сохранения ее полноты. В подобном восприятии себя потеря тела действительно была бы жертвой. Ибо картина тел становится знаком ограничения жертвы, знаком того, что что–то всё еще осталось одному тебе. И ради обладания этой малостью положены пределы всему вовне, как и всему, что видится твоим. Ибо давать и получать — одно и то же. А принимать ограничения тела, значит навязывать эти пределы каждому увиденному брату. Ты должен видеть его так же, как себя.
4. Тело и есть потеря, и его можно сделать жертвой. Покуда ты видишь брата телом с собою врозь, в его отдельной скорлупе, ты жертвы требуешь и от себя, и от него. Возможно ли потребовать от Сына Божьего большей жертвы, нежели восприятие себя без своего Отца? Или его Отца без Сына? А между тем, любая жертва требует их раздельного существования. Память о Боге отвергается, когда с кого–то спрашивается жертва. Какого же свидетеля Сыновней целокупности можно увидеть в мире разделенных тел, как бы он искренне ни свидетельствовал истине? Он — невидимка в подобном мире. А его песнь единства и любви в том мире не слышна. Ему дано, однако, заставить мир отступить перед его песней и стать видимым, заместив собою зрение плоти.
5. Желающие видеть свидетелей истины, а не иллюзий, просят возможности увидеть в мире цель, что наделяла бы его значением и смыслом. Вне твоей особой функции мир для тебя лишен всякого смысла. Однако он может стать сокровищницей, невиданно богатой и беспредельной, как и сами Небеса. В каждом мгновении здесь зрима святость брата, чтоб пополнять неистощимыми запасами каждый убогий клок, каждую кроху мизерного счастья, тобою отведенного себе.
6. Единство можно утерять из виду; пожертвовать его реальностью нельзя. Нельзя утратить то, чем ты согласен жертвовать или же отстранить Святого Духа от выполнения Его задачи: показать тебе, что оно не было утрачено. Внимай же песне, что поет тебе твой брат, дай миру отступить, прими отдохновение, братским свидетельством предложенное во имя покоя. Но брата не суди; иначе не услышишь песни своего освобождения и не увидишь, о чем ему дано свидетельствовать, чтобы и ты увидел это вместе с ним и с ним возрадовался. Не жертвуй его святостью во имя своей веры в грех. Ты жертвуешь его невиновностью вместе со своей, и умираешь всякий раз, завидев в брате грех, заслуживающий смерти.