Курс чудес
Шрифт:
3. Ты, "делатель" неистинного мира, найди покой и утешение в мире ином, где царствует покой. И принеси с собой тот мир глазам усталым и изнуренным сердцам, что видят грех и бьются в такт его печальному напеву. Через тебя на них сойдет успокоение. Через тебя взойдет для них прекрасный мир, который радостью наполнит их сердца. В тебе есть видение, что продолжается ко всем, всех обволакивая добротой и светом. И этот расширяющийся мир света вытеснит тьму, которую они воспринимали в нем, покуда тьма не станет смутной тенью, такой далекой, что она уже не помнится, сметенная солнечным светом в небытие. И все их "дьявольские" мысли, "греховные" надежды, сны, побуждаемые виной, желанье беспощадной кары, стремление навредить, убить
4. Разве не исполнишь ты всё это ради Любви Господней? И ради себя? Подумай, как бы это отразилось на тебе. Все "пагубные" мысли, ныне преследующие тебя, становятся всё более далекими и менее значимыми. Они всё более и более удаляются, гонимые лучами солнца, взошедшего в тебе. Они продержатся еще совсем недолго в каких–то искаженных формах, слишком далеких, чтобы их узнать, затем исчезнут навсегда. В сиянии солнечного света пребудешь ты в невинности, не ведающий страха. Твоею волей обретенное спокойствие продолжится к другим, чтобы покой тебя не покидал, чтобы он не оставил тебя бездомным. Те что несут покой любому, нашли в Царстве Небесном дом, который мир не в состоянии разрушить. Ведь Царство достаточно велико, чтобы держать весь мир внутри своего покоя.
5. "Царство Божие внутри вас есть". Каждому опадающему листу дается жизнь в тебе. Каждая птица, певшая когда–то, вновь запоет в тебе. Каждый цветок, когда–либо расцветший, хранит свой аромат и свою прелесть для тебя. Какая цель способна превозмочь Веление Отца и Его Сына, чтоб возродилось Царство для него единственною, сотворенной для него обителью? Нет ничего пред ним и ничего за ним. Другого нет ни времени, ни состояния, ни места. Нет ничего во вне и ничего вблизи. Нет ничего. В какой угодно форме. Ты в состоянии Царство принести и миру, и мыслям, пришедшим в мир и по ошибке в нем немного задержавшимся. Разве есть лучший способ принести к истине твои ошибки, нежели своею волей нести свет Царства Божьего с собою, уходя к свету из мира тьмы?
V. Состояние безгрешия
1. Безгрешие есть такое состояние, в котором нет желания нападать, а потому и нет причин воспринимать Божьего Сына не тем, кто он есть. Нужда в вине отпала, утратив смысл без своей греховной цели. Грех и атака связаны одной иллюзией, будучи и причиною, и целью, и оправданием друг друга. Каждый из них бессмыслен сам по себе, но как бы черпает свой смысл в другом. Видимый смысл одного зависит от другого. Никто бы не поверил в одно, не веря в истинность другого, ибо они свидетельствуют истинности друг друга.
2. Атака делает Христа твоим врагом, а вместе с ним и Бога. Как же не убояться таких "врагов"? А заодно и самого себя? Ибо ты повредил себе и сделал собственное Я своим "врагом". Нынче ты должен верить, что ты — не ты, а "нечто" чуждое себе, "нечто иное", чего следует бояться, а не любить. Разве кто-либо нападет на полностью невинное? И кто, желая нападать, не чувствует себя виновным, поддерживая свое желание в то время, когда желает он невиновности? Ибо кто, видя Сына Божьего невинным, желал бы ему смерти? Христос перед тобою всякий раз, когда ты к брату обращаешь взор. Он не исчез из-за того, что ты закрыл глаза. Но что еще можно увидеть, ища Спасителя и глядя на Него незрячими глазами?
3. Ты ими видишь не Христа. Ты видишь "недруга", спутанного с Христом. Ты ненавидишь его за то, что в нем не отыскать греха. И остаешься глух к его печальному призыву, с одним и тем же содержанием, в какой бы форме он ни прозвучал: соединиться с ним в покое и невинности. И тем не менее под бессвязным скрежетаньем эго живет призыв, который дал твоему "недругу" Господь, чтобы ты в нем услышал обращенный к тебе Божий зов и на него ответил, тем самым возвращая Богу — Богово.
4. Сын Божий просит у тебя немного: вернуть всё, что ему принадлежит
5. Его спасению не нужно жертвы, ибо его свободой ты обретаешь собственную свободу. Позволить его функции осуществиться — значит позволить воплотиться своей собственной. И, следовательно, ты направляешь стопы либо к Раю, либо в ад, но не один. Каким прекрасным предстанет его безгрешие, как только ты его воспримешь! Как ты возрадуешься, что он свободен вернуть тебе дар видения, подаренный ему Всевышним для тебя! А нужно-то ему совсем немного: твое соизволение осуществить задачу, определенную ему Предвечным. 3апомни: что бы он ни делал, ты это делаешь с ним заодно. Каким ты видишь Сына Божьего, такой определяешь его функцию, покуда не посмотришь на него иначе и не позволишь ему стать для тебя тем, чем пожелал ему Всевышний быть для тебя.
6. В свете той ненависти, что Божий Сын питает к самому себе, Бог слишком слаб, чтобы спасти Свое творение от адских мук. 3ато в любви, проявленной Сыном к самому себе, Бог стал свободным для воплощения Своей Воли. В брате своем ты видишь картину собственной веры в то, какою для тебя должна быть Божья Воля. Через прощение свое ты осознаешь Его Любовь к тебе; через атаку — поверишь в Его ненависть и примешь ад за Рай. Снова взгляни на брата, но с пониманием, что он — твой путь либо на Небо, либо в ад, в зависимости от твоего восприятия. Но не забудь: роль, данная ему, дана и тебе, и ты пойдешь путем, указанным тобою для него, поскольку этот путь — твой приговор себе.
VI. Особая функция
1. Господним милосердием озарены прощающие глаза и всё, что они видят, им говорит о Нем. Тот, чьи глаза прощают, не видит зла, не видит в мире никакой угрозы и никого, отличного от себя. Весь мир любя, он смотрит на себя с любовью и добротой. Себя он проклинает за свои ошибки не более, чем в них винит других .Он более не арбитр в мщении и не каратель за грехи. Взгляд его добрый отдыхает на самом себе с тою же нежностью, что и на всех других. Его желание — только исцелять, благословляя. В ладу с желанием Божьим он обладает силой благословлять и исцелять всех, на кого он смотрит с Господним милосердием во взоре.
2. Свет ослепительного дня невыносим для глаз, привыкших к темноте и тусклым, сумеречным образам. И они отворачиваются от солнечного света, от ясности, которую свет вносит во всё видимое. Туманность предпочтительней; легче и видится и узнается. Каким–то образом, всё тусклое и мрачное не столь болезненно для глаз, как ясное и недвусмысленное. Но не для ясного и недвусмысленного созданы глаза, и кто же, говоря что он предпочитает тьму, отважится настаивать на том, что хочет видеть?
3. Желание видеть взывает к милосердию Божьему осенить твой взгляд и принести дар света, позволяющего видеть. Увидишь ли ты брата своего? Бог рад, когда ты на него глядишь. Нет Его Воли на то, чтобы спаситель твой остался тобой неузнанным. И равно Он не желает брату остаться без той функции, которую Он Сам же ему определил. Пусть больше он не будет одиноким, ведь одиноки те, кто в этом мире не видят ни своей функции, ни места, где они нужны, ни цели, которую только им и под силу в совершенстве осуществить.