Курс
Шрифт:
Уже, казалось, никто не пытается лихорадочно понять, что произошло и что происходит. Почему народ-победитель так и остался в плену своей беззащитности перед следствиями неприятия реалий современного мира и неспособности осознать своё место в нём. Кому нужны эти акты глумления над действительностью в виде проводимых в пандемию отложенных парадов победы? Победы над кем? Над превращённым в стадо рабов собственным народом? Народом, пойманным на своей недалёкости и доверчивости? С начисто отсутствующими генами осознания угроз тотальной деградации и уничтожения через спаивание алкоголем, глумление лицемерием и враньём, народ сохранил гены страха перед войной и лишениями, на чём и играла гнилая власть во все времена. В случае же начала адекватного восприятия обстановки немедленно включалась репрессивная машина, которая
Вполне возможно, что работала и теория «Хамитов», по которой России, как наследнице Хама, на века отведена роль изгоя и терпилы за все грехи человечества. Но реальный конец нам настанет только тогда, когда мы согласимся поверить в это и начнём тотально воспринимать с этой точки зрения всё происходящее. Даже если эта теория и имеет право на существование, ничто в мире не является однозначным. Ну или почти ничто. Иначе, наверно, не остались бы в лесах эти воронки от бомб, безмолвно вопрошая переосмыслить, понять, оценить, сделать выводы и остановить это падение в бездну. Не должна быть такая участь у народа-победителя! Что же не так? Оно вроде и понятно в общем виде и в виде формулировок, которые в 20-х годах Андрюха постил в соцсетях:
Самовосхваление – путь к погибели!
Покаяние и упорный труд – единственный путь к спасению!
Это работает как для отдельной личности, так и для страны в целом!
Если в вашей жизни не было примеров людей, подтвердивших эту библейскую истину примером своей жизни, то в масштабах стран посмотрите на Россию и Германию.
Одна, раздуваясь от понтов, форумов и помутнения рассудка под тяжестью собственного величия, превосходства и «Богоизбранности», не в состоянии прокормить своих стариков и вылечить детей.
Другая, заслуженно лишённая права на возвышение голоса, упорно трудясь более полувека и не поднимая головы, создала мировой образец социальной обеспеченности для собственных граждан и мировой авторитет, масштаб которого нет необходимости доказывать, беспрерывно раздувая понты и поливая соседей грязью.
Кто из них кто – решите сами.
Но для быстрого исправления ситуации путей в принципе существовать не могло. Сотни лет деградации могут быть исправлены только другими сотнями лет духовного возрастания, на которое сложно стать сразу и всей нацией. Только трудный и долгий путь через собственное выкарабкивание со скотского уровня существования и вытаскивание самых ближних и есть то достойное, чему есть смысл посвятить свою жизнь. «Делай что должен, и посмотрим, что будет». Но хорошо, если о наших самых главных и самых глобальных проблемах ещё десятки и сотни лет будут напоминать именно те же самые воронки от бомб в лесах, а не новые и ещё большие. Только вот есть ли у нас эти десятки и сотни лет? (май 2021)
Пока же до появления соцсетей оставались ещё десятилетия. Восемь утра, отведённое на философию время закончилось, захотелось есть и спать, и Андрюха пошёл будить родителей.
Несколько дней ушло на отсыпание и поход по близ живущим друзьям. Какое-то волнение не давало сразу сорваться к Татьяне. Андрюха так за много лет и не понял – что это было? Слишком идеальной она казалась для него? Нет, не слишком правильной и непреступной, а именно той, кому он подсознательно боялся навредить, не оправдать её надежды и представления о нём? Преодолев непонятный психологический барьер, он появился у неё. Это была всё та же Татьяна, казалось, ждавшая его, обрадованная, но с той же привычкой сдерживать эмоции. И лучший отпуск начался. Походы по дискотекам, встречи с друзьями, хождение пешком через весь город вдвоём – всё было в кайф. Татьянин кассетник с любимым «Плотом» Лозы у неё дома в ожидании, пока она соберётся. Лето бушевало яркими красками августа, не такого жаркого, как в Краснодаре, но, казалось,
Как-то пересеклись со школьным преподавателем физкультуры. В десятом классе, когда Вова уехал в Питер, Андрюха продолжал подрабатывать на ведущей дискотеке района и вести дискотеки в школе. В те времена дискотеки ещё не были той вакханалией, в которую они превратились в конце девяностых. Перегибы были, в том числе и с горячительным для храбрости. Но в целом всё всегда было безобидно, разве что драки иногда на улице.
Юрий Николаевич предложил ещё подзаработать на проведении свадеб. Часть аппаратуры была личного Андрюхиного производства: усилитель по схеме Шушурина, мощная цветомузыка на электровозных симисторах и личные магнитофоны. Акустику и свет частично заимствовали в школе, частично – у друзей в ДК. Тогда было принято помогать друг другу. Андрюха ещё собственноручно слепил зеркальный шарик на моторчике, который потом грохнулся с потолка – хорошо во время застолья, а не танцев – приведя в восторг уже изрядно подпитую публику.
У Юрия Николаевича был свой жигуль. И это по тем временам было очень круто. И вот, повстречавшись в первом отпуске, он предложил Андрюхе не подработку, а просто выезд на природу с ночёвкой и подругами в пойму Десны под Выгоничами, где у него есть шикарное место для этого. Татьяна согласилась и в назначенный день приехала к Андрюхиным родителям. У того, как всегда, на ходу были какие-то незавершённые дела, за что в упрёк прозвучало «копуха»!
Пока же летний августовский день приближался к обеду, и жигуль Юрия Николаевича мчал их на природу в окрестности Брянска. Десна перед Выгоничами уходила на километры от трасс, да на которых ещё и не было столько машин. Заливные луга по обе стороны грунтовки уже начали принимать желтоватый оттенок, но уходили вдаль всё ещё преобладающим и умиротворяющим зелёным. Война в голове затаилась, счастье на короткие часы вырвало у проблем руль и ударило по тормозам в попытке остановить свои мгновения. Скошенная трава уложена в стога с месяц до этого, и у одного такого остановились.
Вода в Десне в конце августа редко располагала к купанию, но по этому поводу переживать не приходилось. Немного неудачной рыбалки – и волевым решением Юрия Николаевича на костре жарилась не пойманная рыба, а сало. Музыкальные вкусы Андрюхи и Николаевича не совпадали, но если на свадьбах и дискотеках им удавалось сочетать разные репертуары, то теперь звучал только репертуар хозяина машины и магнитолы. Это значит – всё русское. Саруханыч только начинал в составе Круга, и почему-то им запомнились наиболее грустные их песни: «а может, теперь не ясно, что слёзы теперь напрасны…», «ты сказала “поверь”…» и, конечно же, «и я тогда зову гостей», исполнением которой потом вынимал Андрюхину душу Ефим.
Порезвившись как дети с забиранием на стог и скатыванием с него, послушав профессионального качества рассказы Николаича о событиях совместного творчества на свадьбах, всех сопутствующих конфузах, которых, кроме упавшего шарика, было достаточно, и других ярких воспоминаниях, даже не заметили, как день стал клониться к закату. Закат собирался быть безоблачным и ярко-красным. Наступало то время суток, которое в большинстве ситуаций вводило Андрюху в непреодолимую тоску.
Этот закат будет пытать его всю жизнь. И как ни сильна временами бывает эта тоска, но закат всегда будет тянуть его проводить. Единственное лекарство от этой тоски на закате – быть не одному, а с теми, кто тебе наиболее близок в этой жизни. Но с годами и этот метод начинает работать всё хуже, а иногда и совсем сбоить. Проблема в том, что всё больше близких людей уже не только отсутствуют, а в принципе не могут быть рядом. Очень чётко описал ситуацию Кипеловский «Закат»: «Мне не вернуть назад светлую птицу печали…»
Провожая закат через 35 лет в Тихом океане в одиночестве, хоть и в тропическом раю, после рассказов Джилл, которая на короткое время стала членом команды, о которой он мечтал всю жизнь, Андрюха думал, что этот закат, кажется, собрал все тысячи предыдущих, и именно здесь, за десятки тысяч километров от родины, и старался измываться над душой всеми силами. Только вот и душа была уже закалена и следовала примеру Джилл, встречавшей последние 25 лет этот закат в одиночестве на Сайпане и непременно со светлой улыбкой.