Курс
Шрифт:
Со временем попыток для запуска и выбитых пальцев становилось меньше, как и самих ситуаций, когда машина глохнет при трогании с места. Некоторые неадекватные прапоры ездили ещё и с дубинкой и били по рукам при неправильных действиях обучаемого. Тоже был действенный метод. В гражданской школе такого качества обучение получить было проблематично. В любом случае на отведённые часы вождения все неслись пулей. Выехать из училища в город, а лучше – за него, руля грузовиком в яркий солнечный день, было огромным кайфом. Иногда инструктор просил Андрюху остановиться у протоки на объездной, и пока тот отдыхал на траве, переваривая полученный опыт, общался с рыбаками, явно будучи фанатом этого дела.
Как-то Андрюха уговорил инструктора сгонять до Гидростроя (отдалённый
В училище приехал абсолютно насквозь мокрым. Напряжение и отсутствие кондиционеров согнали с Андрюхи с десяток потов. Но тот факт, что по пути удалось никого не снести, уже свидетельствовал о полученных навыках. На права сдали все. Ну, наверное, так было положено. Только вот сами эти права и учебную карточку Андрюха по раздолбайству посеял вместе с выпускным альбомом и другими бумагами, покидая Краснодар после выпуска.
Начались и караулы. Два внешних караула отводилось для КВВКИУРВ: гарнизонная комендатура с гауптвахтой с подследственными и артиллерийские склады рядом с Афипским. Андрюха в составе караула один раз был в гарнизонной комендатуре. Кому-то это нравилось – на Красной, в центре города. Ни удалённых постов, к которым идти по 20 минут, ни часов в темноте в ожидании смены. Но только не Андрюхе.
Здесь он в первый раз ощутил дыхание «зоны». Все эти выводы подследственных и осуждённых, процедуры загрузки в «воронок» для отправки по этапу с автоматами наперевес в готовности открывать огонь на поражение, сам вид камер и отношение к находящимся в них – никогда по собственному желанию он не будет на стороне конвоя. Может, там были те, кто действительно заслужил всё это, но дело не в этом. Всё нутро почему-то взбунтовалось против судейско-исполнительной миссии. Может быть, слово «свобода» для курсантов звучало более остро, чем для гражданских. Но, наверное, дело всё-таки и не совсем в этом. После того как тебя много лет учат быть грозой американского империализма, да и просто бегать в атаку и брать высоты, любые акции против гражданских воспринимаются на подсознательном уровне как какое-то предательство тех идеалов, которые заложили в мозг, и никак не сочетаются с долбаными забитыми туда же понятиями об офицерской доблести и отваге. Да и сама атмосфера в гарнизонной комендатуре, где постоянно шныряет начальство, и заведует этим самый кровожадный хищник – комендант подполковник Нестеров, – держит в постоянном напряжении.
Через много лет, когда Андрюхе публично пришлось отвечать на вопрос, как вам видится уровень благосостояния России по сравнению с другими государствами, ему вспомнился – и он рассказал – именно анекдот от коменданта Нестерова, который он как-то озвучил на разводе патруля. После армейских учений командующий армией проводит разбор полётов. Перечислил, прокомментировал и поставил оценку всем командирам дивизий и их дивизиям. Кроме одного комдива и его дивизии. Комдив встаёт и спрашивает: «Товарищ Командующий Армией! А как насчёт моей дивизии? Вы ничего не сказали!» И командующий ему отвечает: «Представьте земной шар. На нём в порядке оценки выстроились все дивизии мира. Потом пусто, пусто, пусто, ничего нет. Потом большая куча дерьма. Вот за этой кучей твоя дивизия».
В караул в Афипскую собирались как на дачу. Полтора дня оттяга вдали от командования на природе. Нет, там также всё было по-серьёзному. Периметр в несколько километров охранялся круглосуточно согласно уставу караульной службы в его классическом применении. Два рожка с боевыми патронами и чёткие инструкции на случай угрозы нападения на объект или часового от устного предупреждения, предупредительного выстрела и огня на поражение. Слава Богу,
При всех этих нюансах предстоящий караул грел душу за несколько дней до него. Андрюхе ни разу не пришлось быть часовым и стоять на посту в одиночку в километрах от караулки. Но и никто из курсантов особо на такую участь не жаловался. По крайней мере в тёплое время года. Сержанты были разводящими или помначкара. Разводящему суеты было больше. Раз в два часа нужно разбудить очередную смену, построить, проверить, проконтролировать получение оружия и патронов, подвести к специальному месту для заряжания оружия, проконтролировать процесс заряжания, зарядить самому. Как ни отрабатывались до автоматизма все действия, в пулеулавливателе места для заряжания всегда красовалось несколько дыр. Иногда сонные часовые всё-таки тупили. Потом несколько километров по периметру, смена постов с чётким соблюдением процедуры до каждого слова, возврат в караулку, контроль разряжания, сдача оружия и патронов, час отдыха. И так сутки.
В караул затаривались вкусным хавчиком со сгущёнкой и кофеем. Ефим даже находил время спеть. Андрюха временами явно перебирал с выполнением своих обязанностей. Как-то сразу было забито в голове, что не должно быть пустой болтовни никогда, а если о чём-то заявлено, то оно должно быть сделано. Он и сам не знал, с каких пор в башке было заложено полное неприятие лицемерия и пошлости во всех их проявлениях. По поводу первого побочным эффектом и было маниакальное исполнение того, что заявлено, а любые отклонения от поставленных в большинстве случаев дальше по жизни самому себе планов и задач срывали минимум в депрессию. И от этой фобии он не сможет потом избавиться всю свою жизнь, так и не найдя у кого занять пофигизма.
Как-то от этого в карауле пострадало личное имущество Ефима. Так получилось, что при приёме караула упустили неисправность связи с одним из постов. Устройства связи были допотопными и в удручающем состоянии. Но по этому поводу особо никто не комплексовал. Общепринятым было отношение, что если что-то серьёзное, то услышим и так. Но неисправное переговорное устройство, естественно, не могло оставить в покое разводящего, призванием которого было чинить всё, на что хватало времени. И в процессе восстановления связи Андрюха обнаружил, что ему для решения этой задачи государственной важности нужен дополнительный метр проводов, и желательно с вилкой.
Восприняв буквально лозунг «раньше думай о Родине, а потом о себе», Андрюха даже не сомневался, что все остальные думают ровно так же и с радостью пожертвуют личным ради общественного. В ход пошёл Ефимов кипятильник. Связь была восстановлена. Но образ Ефима после возвращения с поста в полном ступоре и с обнаруженным с откусанным проводом кипятильником в руках останется в голове Андрюхи на долгие годы. Этот абсолютно недоумевающий и ошалелый взгляд, вопрошающий, как человек в здравом уме мог пойти на это, и бесконечное повторение: «Кипятильник!.. Провод!.. Откусил!.. Безумие!..» Прости, Ефим! Я всё осознал!
Под проверяющих также приходилось попадать. Как-то посреди ночи проверяющий майор приказал сопроводить его для проверки постов. Один ближний пост прошли успешно. Часовой добросовестно отработал весь регламент. А вот при подходе ко второму дальнему посту зоркий глаз разводящего увидел огонёк сигареты. Спонтанное решение пришло сразу в голову. Объявив проверяющему, что часовой в данный момент находится на другой стороне участка периметра, Андрюха предложил пойти обратно в обход. Что оставалось делать проверяющему, слабо представляющему схему постов, хотя должен был? И Андрюха, вспомнив опыт Сусанина, повёл всех в обход, надеясь быстрым шагом уложиться в полчаса.