Кусака
Шрифт:
— У вас осталось еще кое-что, — спокойно сказал Кусака. — Оружие, которое оглушает и сжигает. Как оно называется?
— Динамит, — ответила Джесси, прижимавшая руку к лицу.
— Ди-на-мит. Динамит. Где он?
Все молчали. Сжавшийся в комок, съежившийся Керт не издал ни звука.
— Где? — настойчиво повторил Кусака и встряхнул Дифин так сильно, что она хмыкнула от боли.
— Керт, отдай, — сказал Том.
Керт распрямился и медленно снял рюкзак.
— Динамит тут, внутри, — сказал он и кинул сумку в Кусаку. Она приземлилась у ног Джесси.
— Вынь
Джесси подняла рюкзак, засунула руку внутрь и вместо двух последних динамитных патронов нащупала пачку «Лаки».
— Давай, показывай! — потребовал Кусака.
— Валяй. — Тон Керта был взвинченным до предела. — Пусть посмотрит, раз приспичило.
— Но это… не…
— Покажи, — перебил Керт.
И тут Джесси поняла. Или, по крайней мере, подумала, что поняла. Она достала сигареты и на ладони протянула пачку Кусаке. Монстра следил за ней из-за плеча Дифин.
— Вот, — сказала Джесси. Горло было сухим, как наждак. — Динамит. Видишь?
Кусака не издал ни звука. Голубые глаза Мэка Кейда уставились на лежавшую у Джесси на ладони пачку «Лаки». Моргнули. Потом еще раз.
«Передает информацию, — подумала Джесси. — Может быть, обыскивает языковые центры каждого мозга из тех, которые успел украсть. А вдруг он узнает, что такое динамит или как выглядит взрывчатка?» Из горла Кусаки вырвалось свистящее шипение.
— Это упаковка, — неожиданно сказал он. — Вскрой и покажи мне динамит.
Джесси трясущимися руками разорвала пачку и подняла три последних сигареты так, чтобы Кусаке было видно.
Наступило долгое мгновение. Джесси казалось, что сейчас она закричит. Если Кусака располагал какой-нибудь информацией о динамите, она должна была совпадать с известным Дифин определением: «взрывчатое соединение, обычно имеющее форму цилиндра и взрывающееся при поджигании запального шнура». Сигареты имели цилиндрическую форму. Как Кусака мог отличить одно от другого? Джесси явственно видела, как за поддельным лицом репликанта быстро крутятся шестеренки.
Кусака сказал:
— Положи динамит на землю. Топчи, чтоб он сдох.
Джесси бросила сигареты и глубоко вдавила в слизь.
По губам твари промелькнула быстрая улыбка. Кусака опустил Дифин, но продолжал сжимать ее шею.
— Теперь я чувствую себя лучше! Снова хорошие флюиды, слышьте? Все пошли впереди меня. Марш!
Затаившая было дыхание Джесси перевела дух. Керт Локетт сыграл на том, что Кусака никогда прежде не видел динамита. Но куда девались два последних патрона?
Керт поднялся. Красная ковбойка была застегнута почти до горла. Держа руки по швам и слегка сутулясь, как собака, опасающаяся трепки, он двинулся по тоннелю вслед за Риком.
Кусака толкнул Дифин в слякоть, поднял, грубо пихнул вперед. Она уже заметила, что собака держит в пасти ее жизнеспору. Кусака забрал в горсть волосы Дифин.
— Я знал, что клопы притащат тебя. Нам предстоит чудная долгая совместная прогулка. Ты, я и клопы. Подумай об этом. — Он опять пихнул Дифин и, дергая шипастым хвостом, последовал за остальными пленниками в темноту.
57.
В промозглом свете фиолетового солнца Коди посмотрел на Кусаку, и земля прекратила свое вращение.
Кусака — наемный охотник с далекой планеты — оказался змеевидным куском крапчатой плоти. Ее темные и светлые участки сияли от слизи. Сотни оканчивавшихся серебряными когтями лап волнообразными колыханиями продвигали это грузное тело вперед. «Как жирная маслянистая многоножка», — подумал Коди. Однако у Кусаки были две больших, когтистых, суставчатых передних лапы, которые походили на отвалы живого бульдозера. Именно этими лапами чудовище копало тоннели и проламывало полы домов.
Голова Кусаки была точной копией головы того существа, которое вылупилось из лошади: на уплощенном черепе, очень схожем с черепом рептилии, выдавались мощные продолговатые челюсти и светились четыре янтарных глаза с тонкими черными зрачками. Только зубов-иголок не было. Пасть была большой, влажной присоской — такую можно увидеть, если посмотреть на пиявку снизу.
Тело Кусаки продолжало плавно вдвигаться в комнату. Красные эластичные мышечные тяжи, выходившие из боков туловища, связывали его с дышащей машиной. Коди догадался, что она в автоматическом режиме сматывает и разматывает их. Однако то, что Кусака находился как бы на привязи и даже мог оказаться частью этого агрегата, не вызывало сомнений.
Но хуже всего было то, что тело Кусаки в некоторых местах было почти прозрачным и Коди мог видеть, что внутри: там, словно в жутком балете, плавали трупы, обвитые чем-то вроде сотен клейких волосков, которые подавали их в органы. Там, колыхаясь, как на волнах некоего грязного прилива, плавала лошадь. Вдоль волосков плясали какие-то вспышки, вероятно, электрические. Они, как луч стробоскопа, освещали мертвецов, заключенных в этом раздувшемся от трупов теле. К чешуйчатой плоти прижалось заспиртованное женское лицо в плывущем ореоле рыжих волос. Потом она страшным медленным движением перекувырнулась назад. Во внутренних течениях Кусаки двигались и другие тела. Полный горьких сожалений Коди узнал и иные лица и зажал рот рукой, балансируя на краю Великой Жареной Пустоты.
«Оно знает, как меня звать», — подумал он и от этого чуть не оказался на той стороне.
Наконец в портал проскользнул хвост Кусаки. Его венчал разрушительный шипастый шар, точь-в-точь такой, какими заканчивались хвосты всех тварей. Хвост подергивался, полный отвратительной, ужасной жизни; сотни ног, скрежеща по полу, как лезвия бритвы, несли пятнистое двадцатифутовое тело Кусаки через помещение.
Коди не мог пошевельнуться. Теперь портал, хотя и вымазанный выделениями Кусаки, освободился и они могли бы проскочить. Но что, если бы это им не удалось? Кусака заскользил к дальней стене, и дышащая машина снова взялась отматывать мясистые волокна. Коди оглянулся на жмущихся в своем убежище Миранду и Сержанта: глаза Сержанта от ужаса выскакивали из орбит. Он жестом велел им оставаться на месте и по-пластунски выполз из прикрытия, чтобы посмотреть, куда делся Кусака.