Кутузов
Шрифт:
Одним из самых последних всплесков битвы стала попытка французской кавалерии нанести удар от деревни Семеновское. Но тут они наткнулись на контратакующие колонны трех полков лейб-гвардии — Преображенского, Семеновского и Финляндского. Гвардейская пехота двинулась вперед под барабанный бой и штыками опрокинула вражескую тяжелую кавалерию.
К вечеру русские войска отошли на 1–1,5 километра от Семеновских флешей, батареи Раевского и Утицкого кургана, но общая линия обороны не была разорвана, управление войсками не нарушено. В руках французов оказались полевые укрепления противника,
Стороны ожидали, что Наполеон бросит в сражение свои резервы, еще не вступившие в дело, — дивизии старой и молодой гвардии. Это просили от него маршалы. Полководец ответил, что за 800 лье от Парижа он не может жертвовать своим последним резервом. Ожидаемой русскими атаки французской гвардии не последовало.
Русская армия была преисполнена решимости сражаться до конца. Вот почему у М.И. Голенищева-Кутузова вызвала резкое недовольство оценка итогов сражения адъютантом Барклая-де-Толли полковником Л. Вольцогеном, вюртембергским офицером на русской службе, заявившим в присутствии всей свиты офицеров главнокомандующего, что «русские войска расстроены, позиции их заняты французами, а значит, и битва проиграна».
Михаил Илларионович выслушал посланца военного министра, человека случайного в рядах русской армии, и с возмущением ответил:
«Что касается до сражения, то ход его мне известен самому как нельзя лучше. Неприятель отражен на всех пунктах; завтра погоним его из священной земли русской».
Вечером полководец отправил Барклаю-де-Толли и Дохтурову приказ:
«Я из всех движений неприятельских вижу, что он не менее нас ослабел в сие сражение, и потому, завязавши уже дело с ним, решился я сегодняшнюю ночь устроить все войско в порядок, снабдить артиллерию новыми зарядами и завтра возобновить сражение с неприятелем».
Кутузовский приказ, по воспоминаниям А.П. Ермолова, был встречен с большим воодушевлением: армия хотела сражаться и победить.
Богатейший боевой опыт подсказывал Михаилу Илларионовичу, что победа на стороне того, кто в переломный момент сражения найдет в себе силы выстоять до конца. Здесь он не ошибался. К вечеру Наполеон понял, что разбить кутузовскую армию ему не удалось, а значит, этим генеральным сражением русская кампания для него не закончена.
Генерал-интендант наполеоновской армии граф Матье Дюма вспоминал слова императора: «Успех дня обеспечен… но я должен заботиться об успехе всей кампании, и вот почему мне следовало сберечь мои резервы».
Наступившая темнота вернула Великую армию Франции и Главную армию России на исходные позиции. Наполеон отдал распоряжение об отводе своих расстроенных и обескровленных войск в прежнее положение. Французы оставили захваченные ценой больших потерь батарею Раевского, деревню Семеновское, Утицкий курган и деревню Утица. Их после отхода неприятеля тотчас заняли русские войска. Вот почему в рапорте императору Александру I генерал от инфантерии М.И. Голенищев-Кутузов имел право писать о том, что русские войска не уступили противнику ни пяди земли.
Отход наполеоновских войск подтверждают не только отечественные источники. Так, участник Бородинского
Известный английский писатель Вальтер Скотт, изучавший Русский поход императора французов, в книге «Жизнь Наполеона Бонапарта» пишет:
«…Французы после сражения отступили на прежние места свои, оставив русским во владение окровавленное поле битвы…
Кавалерия их тревожила французский лагерь даже в самую ту ночь, которая наступила после сражения».
В официальном бородинском донесении главнокомандующего русской армией в Санкт-Петербург говорилось:
«Сражение было общее и продолжалось до самой ночи. Потеря с обеих сторон велика: урон неприятельский, судя по упорным его атакам на нашу укрепленную позицию, должен весьма нашу превосходить». Войска русские «сражались с неимоверною храбростию. Батареи переходили из рук в руки и кончилось тем, что неприятель нигде не выиграл ни на шаг земли с превосходными своими силами».
Пока сражавшиеся войска приводили себя в порядок, в 22.00 М.И. Голенищев-Кутузов, желая знать истинное состояние Главной армии, приказал полковнику К.Ф. Толю собрать необходимые сведения, а сам возвратился в главную штаб-квартиру в деревню Татариново.
Потери русских войск в Бородинском сражении поразили не только главнокомандующего. Еще ни разу в истории Российской императорской армии она не несла такой урон. Как свидетельствует Толь, полководец, молча ознакомившись с рапортами из войсковых соединений о потерях в людях и лошадях, «рассудил, что армия не могла уже далее оставаться в обширной позиции, прежде занимаемой…»
Поэтому им было принято решение об отступлении. В исторической литературе нет до сих пор единого мнения о численности потерь русской армии, равно как и французской, в Бородинском сражении. Причина кроется в отсутствии полной документальной базы и желании каждой из сторон преуменьшить собственные и преувеличить чужие потери. Такое положение приводило к самым разным, порой противоречивым цифрам боевых потерь. Но в любом случае потери были огромны.
Крупные исследователи Отечественной войны 1812 года приводят такие данные о потерях русских войск: Л.Г. Бескровный — 38,5 тысячи человек, М.И. Богданович, П.А. Жилин, П.А. Ниве в документальном сборнике «Фельдмаршал Кутузов» — 44 тысячи, Д.П. Бутурлин — 50 тысяч, А.И. Михайловский-Данилевский — 58 тысяч человек.
Потери наполеоновской армии определяются следующими цифрами: Ж.Д. Ларрей — 22 тысячи человек, H.A. Троицкий — 28 тысяч, А. Тьер — 30 тысяч, М.И. Богданович — 35 тысяч, П.А. Жилин — 50 тысяч, Л.Г. Бескровный — 58 тысяч человек.
В любом случае потери французской армии были велики — она атаковала весь день русскую, которая имела полевые укрепления, и в итоге Наполеону не удалось разгромить кутузовскую армию. В ее рядах не было панического бегства, это привело бы к ее преследованию. Пленных русских, можно сказать, почти не было: их оказалось для такого большого сражения всего по тысяче человек с каждой стороны.