Квантовая ночь

Сойер Роберт Джеймс

Но не было никакого после, по крайней мере, для квантового психопата. Менно практически сразу снова ввёл меня в кому, а когда я очнулся 2 июля 2001 года, я снова поднялся на один уровень, став полностью осознающим себя индивидом с совестью — и эта совесть, этот внутренний голос, он сумел подавить всё, к чему побуждал меня мой повреждённый лазерами мозг.

Так же, как подавлял сейчас желание удавить Менно Уоркентина за то, что он сотворил со мной — и за то, что

причинённый им вред заставил сотворить меня.

39

Я не планировал возвращаться в Саскатун ещё несколько дней, но мне нужно было увидеть Кайлу, так что я попросил ассистента провести занятия в среду и четверг вместо меня.

Моя машина, которую, наконец, отремонтировали, была у Кайлы — она забрала её из мастерской. Это означало, что наилучший способ добраться до Саскатуна — самолёт, и к моему удовольствию — это была первая хорошая новость за много дней — мне удалось приобрести билет в один конец всего за 300 долларов; я ожидал, что билет на день вылета обойдётся мне существенно дороже.

Я позвонил Кайле и сообщил, что вылетаю. Полёт занял совсем немного времени, так что мне не пришлось выходить в туалет — и слава Богу, потому что мне досталось место у иллюминатора, а я терпеть не могу просить людей встать, чтобы я мог выйти. Когда самолёт сел, Кайла ещё была на работе, но поскольку собственно рабочий день уже кончился, я чувствовал себя вправе сразу поехать на синхротрон; Райан была с Ребеккой и Тревисом, и последнее, чего бы мне сейчас хотелось — оказаться одному в пустом доме.

Такси свернуло на бульвар Инноваций и покатило к зданию со стеклянным фасадом, в котором располагался Источник Света, однако в сотне метров от подъездного кольца водитель остановился. Четыре машины полиции Саскатуна с включёнными мигалками преграждали дорогу. Я сказал таксисту подождать и вышел наружу. Ко мне подошёл полицейский в форме.

— Простите, сэр, — сказал он. — Внутрь никого не пускают.

Лишь в этот момент я заметил, что над нами кружит вертолёт.

— Там моя подруга. Что случилось?

— Там никого нет, — уточнил полицейский. — Здание эвакуировано.

— Что? Почему?

— Сообщение о бомбе.

Я вытащил телефон — и обнаружил, что он до сих пор в режиме полёта. Я отключил его и коснулся иконки быстрого звонка Кайле.

— Джим, слава тебе, Господи, — сказала она. — Я пыталась тебе звонить, но… — следующие её слова потонули в сигнале информатора голосовой почты, — …примерно сорок минут назад.

— Ты в безопасности? Где ты?

— Дома.

— Еду туда, — сказал я и поспешил обратно к такси. Отъезжая, мы повстречали фургон сапёров.

Я приехал в Саскатун, потому что нуждался в утешении после того, что узнал с помощью Намбутири. Но как только я увидел Кайлу,

вместо этого мне тут же захотелось утешить её. Я крепко обнял её прямо в дверном проёме, затем она отвела меня на кухню, где у неё в бокале было что-то налито — янтарная жидкость с кубиками льда. Она сделала глоток, вздрогнула, потом махнула бокалом в сторону бара, предлагая мне что-нибудь себе налить. Вместо этого я открыл холодильник и достал из него банку пива.

— Почему бомба? — спросил я, вскрывая банку и выпуская наружу маленький фонтанчик пива.

— У нас в последнее время было много демонстраций протеста.

— С чего вдруг?

— Помнишь, как пикетировали Большой Адронный Коллайдер, потому что думали, что он может создать чёрную дыру? Какие-то тупоголовые идиоты вбили себе в голову, что здесь может произойти то же самое.

— А-а, — сказал я, качая головой.

— А у тебя как? Ты так неожиданно приехал — что случилось?

Я отхлебнул пива.

— Я знаю, что сделал тебе нечто ужасное в 2001, тебе и Дэну Суинсону — парню, который стал офтальмологом. Но сегодня я узнал, что совершил ещё худшие вещи. Специалист по проблемам памяти, с которым я работаю, помог мне их вспомнить.

Я ожидал вопроса «Какие вещи?». Очевидно, это был бы мой первый вопрос. Однако она лишь покрутила свой бокал — кубики льда зазвенели о его стенки — и сказала, глядя куда-то мимо меня:

— Мы все совершали поступки, которыми не гордимся. Неважно, кем мы были; важно, кто мы есть.

— Да, но…

— Ты тогда был не в себе в самом буквальном смысле слова. Ты не был кем-то. Лишь философским зомби.

— Большую часть времени да, но…

— Да?

Но в конце июня Менно снова вырубил меня, и я очнулся как психопат Q2 — настоящий психопат — и потом я… я…

— Что?

— Я выдавил Менно глаза.

Она некоторое время потрясённо молчала, потом сказала лишь:

— Ох.

— Бог знает, что бы я ещё натворил, но ему удалось вырубить меня снова, и я вернулся уже как Q3, но со сконфабулированными воспоминаниями о потерянном времени.

— То есть, погоди-ка, ты говоришь, что тебя погружали в кому трижды? — В её голосе послышалось возбуждение, словно в моём рассказе она увидела подтверждение чему-то. — Первый раз — 31 декабря 2000, правильно? А затем ещё дважды в конце июня 2001? И каждый раз ты менял своё квантовое состояние?

— Полагаю, да.

— Кома, кома, кома, хамелеон… — пропела Кайла.

Я явно начал оказывать на неё влияние.

— Шутка юмора, — сказала она, но её улыбка была куда шире, чем шутка того заслуживала. Она подхватилась и заторопилась в прихожую. — Идём со мной.