Квози
Шрифт:
— Прошу простить меня. Я испугал тебя. Но я решил, что слова не убедительны, а демонстрация будет гораздо эффектнее.
— Да уж, куда больше, — проговорил Чад. — Что это было?
— Один из многих приемов древнего воинского искусства. Много веков назад эти удары достигали своей цели. А вот с помощью вот этого, — он указал на небольшой металлический предмет, прикрепленный к поясу, — я бы мог перерезать тебе горло. До тех пор, пока мы не обнаружили всю незрелость психологических обоснований нашего поведения, кровопролитие доставляло нам удовольствие.
— Но вы больше не сражаетесь.
— Это
— А как реагирует тот, кого коснулись?
— Он испытывает огромное смущение за другого. Ты даже представить себе не можешь страдания того, кто нанес такое оскорбление.
— А если я тебя ударю?
— Думаю, ты не сможешь. Твоя реакция оставляет желать лучшего.
— Но если бы ты стоял ко мне спиной? Ты бы ответил мне ударом на удар?
— Только если бы моя жизнь была в опасности. Если же нет, я просто уйду, и мы больше никогда с тобой не увидимся. Я больше не смогу считать тебя разумным существом. Ты подтвердишь своим поведением мнение некоторых наших ученых о ширазянах.
— Что-то в этом роде я и думал. Неудивительно, что ваши Старейшины так опасаются контакта. Если мое правительство или какое-нибудь другое решит уничтожить вас, вы не сможете отразить удар.
— Нет, сможем. Вспомни, я говорил о том, как буду действовать, если в опасности будет моя жизнь. Но в этом сражении не будет настоящей победы — если мы проиграем, то на этом все закончится. Если победим, то не сможем больше смотреть друг на друга. Мы потеряем или наши жизни или наши души, в любом случае победа будет не за нами. Вот почему Старейшины боятся контакта.
— Но не сможете же вы всегда прятаться?
— До сих пор это получалось. Жизнь под землей — не самый лучший выбор, но большинство с ним согласны. По мере того, как мы совершенствуем и расширяем Норы, жизнь становится все лучше. Если то, что ты говоришь об этом районе правда, у нас в запасе есть несколько столетий. Совет считает, что мы сможем скрываться столько, сколько это будет нужно.
— Но не от меня.
— Да, не от тебя.
— Но ведь я смогу тебя выдать, — Чад внимательно рассматривал реку. — Я могу обо всем рассказать.
— Наверное, — как обычно выражение лица Разговаривающего не изменилось. Было что-то жуткое в разговоре с существом, которое никогда не улыбалось, никогда не хмурилось. Только его уши находились в постоянном движении. — Но ты этого не сделаешь.
— Откуда ты это знаешь? Почему ты так в этом уверен?
Разговаривающий-на-Бегу взглянул на него большими грустными глазами.
— Потому что я тебя знаю.
— Люди могут совершать непредсказуемые поступки. Мы часто действуем по первому побуждению.
— Ты потом будешь проклинать себя всю жизнь. Вряд ли тебе этого захочется.
— Я тоже так думаю, — Чад поднялся и кивнул в сторону камышовых зарослей. — Что, если мы снова поищем там лягушек?
XI
Встречи стали обычными.
И вот однажды Разговаривающий явился в костюме, которого Чад еще никогда не видел. Вместо знакомого ему костюма инженера,
Над каждым ноготком пальцев рук и ног мастерски поработали ножницы.
— У тебя что, свидание? — спросил Чад, как только увидел друга. — Ты выглядишь потрясающе.
Разговаривающий-на-Бегу протянул руку, чтобы ответить рукопожатием на приветствие друга. Затем легким движением прикоснулся ладонью к его лицу.
Они направились к лагерю, где уже стояла палатка.
— Что ты принес мне на этот раз? — как всегда Разговаривающий-на-Бегу был нетерпелив после долгой разлуки с другом. Впрочем, Чаду он казался таким же бесстрастным, как и раньше.
— Поищи. Посмотрим, что ты найдешь, — Чад не улыбался. Хотя Разговаривающий и понимал значение улыбки, все же ему было неприятно видеть обнаженные зубы. Чад постоянно следил за собой.
Разговаривающий нашел несколько пластиковых пакетов и быстро вскрыл их. В его ладонь посыпались маленькие коричневые предметы.
— Что это? — он поднес ладонь к лицу, — Они пахнут другими лесами.
— Орехи. Такие здесь не растут. Ты уже видел арахис, а остальные будут для тебя новинкой.
Разговаривающий-на-Бегу внимательно осмотрел каждый орешек, прежде чем положить их в рот.
— Это просто замечательно, — сказал он, опустошив полный пакет. — Впрочем, все, что ты приносишь очень вкусно. Мы надеялись найти хоть что-нибудь съедобное на Ширазе, но никак не ожидали столкнуться с таким разнообразием. — Он издал высокий свист, что, как знал Чад, означало вздох.
— Тяжело осознавать, что я не могу поделиться ничем из этих деликатесов со своими друзьями.
— Ты ведь не один в таком положении. Ничего из того, чем ты со мной делишься, я не могу никому даже показать. Это чертовски неприятно. Ведь наши цивилизации могли бы многим поделиться друг с другом, хотя бы в сельском хозяйстве. А вы могли бы заняться деревьями.
— Между Квози и деревьями всегда были глубокие духовные отношения. Нам было очень приятно узнать, что ваши деревья такие же, — сказал Разговаривающий и взял в руки большой изогнутый орех. — Как он называется?
— Бразильский орех.
Разговаривающий-на-Бегу положил его в рот и с наслаждением задвигал челюстями.
— Прекрасно, — он вгляделся в глубь палатки. — А ты захватил бутерброды с тунцом?
— Конечно.
— Наши инженеры обсуждают возможность строительства подземного канала от Норы семь к реке. Если проблема будет решена, мы сможем заняться разведением рыб. Исследовательские группы пробовали местную рыбу и нашли ее питательной и вкусной, как и все на вашей планете, хотя нам и не очень нравится мясо крупных животных. Благодаря тебе я знаю, что они правы. Но рыбы великолепны, и пресноводные и морские. Это добавит разнообразия к столу колонистов. Пока мы по-прежнему предпочитаем растения. Я думаю, мы далеко ушли по сравнению с вами и от плотоядных предков.