Кыся
Шрифт:
...маленький Фридрих, как курица, спасающая своего цыпленка, заслоняет меня телом и пытается поразить тростью летящую по небу Собаку...
...а от "Фольксвагена-Пассат" к нам троим прытью несется немолодой полный человек со знакомым лицом и вопит на весь Грюнвальд:
– Кыся! Кыся!.. Ты что, не узнал?! Это же Рэкс! Это же Рэкс!
* * *
Потом, мы все четверо гуляли по Грюнвальдскому лесу.
Мы с Рэксом впереди,
Рэкс рассказал мне, что после первого звонка к Шредерам, на следующий день Клаус позвонил им вторично. Но не с утра, лишь вечером, после работы. Наверное, тогда, когда мы с Дженни ужинали в "Тантрисе".
Как я понял из описаний Рэкса, к телефону подошел Руджеро и с презрительной гордостью лакея сообщил, что "интересующий вас Кот уже приобретен ни больше, ни меньше, как самим герром Фридрихом фон Тифенбахом"! И добавил, павлин несчастный, что адресов и телефонов своих постоянных клиентов фирма "Шредер и Манфреди" никогда никому не дает. И с чисто итальянским хамством повесил трубку.
Но Клаус только посмеялся, и через свою полицейскую службу в три секунды узнал наши грюнвальдские координаты. Однако решил не звонить, а просто подъехать в Грюнвальд на следующий день. Им с Рэксом дали отгул за два лишних ночных выезда на задержание трех албанцев, пытавшихся ограбить "Шпаркассу" - это вроде нашего "Сбербанка", и на усмирение не в меру разбушевавшихся нескольких бритоголовых сопливых неонацистов в районе Рамерсдорфа у общежития югославских и турецких беженцев.
Вот они с Клаусом и решили повидать меня в свой редкий выходной день. Ну а если не удастся, - потому что про фон Тифенбаха всегда говорят черт знает что, - просто погулять вот по этому Грюнвальдскому лесу. Подышать свежим воздухом...
Но, на счастье, Рэкс первым увидел меня из машины, и, как он заявил, чуть ли не сам остановил "Фольксваген"!
Тут он по-моему, на радостях малость приврал, но я был так рад его видеть, что не обратил на это никакого внимания.
– Знаешь, Кыся... Мне все время чудилось, что ты зовешь меня! Особенно сегодня ночью. Поэтому я и настоял на этой поездке...
– возбужденно проговорил Рэкс.
– Рэксик! Корешок ты мой немецкий!.. Если бы ты только знал, как ты был прав! Я мечтал о встрече с тобой...
И я рассказал Рэксу все.
Буквально все, начиная с того момента, когда посредине Балтийского моря, в трюме фантастически громадного парохода, Водила расшнуровал заднюю стенку своего фургона "Вольво", увидел меня, спящего на пакетах с фанерой, в одном из которых было спрятано сто килограмм кокаина, удивился и сказал:
– Здрасс-сте, Жопа-Новый-Год, приходи на елку! Ты-то откуда здесь, Кыся?!.
Я рассказал Рэксу все - вплоть до мельчайших подробностей своего разговора с Дженни вчера под столом, вплоть до моих собственных ОЩУЩЕНИЙ и недобрых ПРЕДВИДЕНИЙ.
Я только одного не сказал Рэксу - то, что я трахал Дженни. И тогда, на пароходе, и вчера вечером, под столом в "Тантрисе". Я совершенно не знал, как он к этому отнесется, и нет ли в Германии какого-нибудь
Рэкс очень внимательно меня слушал, ни разу не перебил, только все время понемножку писал, то на пенек, то на кустик, то на дерево - отмечал территорию. Чтобы Грюнвальдские Собаки не очень-то задирали хвост. А когда я закончил, Рэкс в очередной раз задрал заднюю лапу на какой-то куст и так серьезно-серьезно говорит:
– Информация, Кыся, грандиозная! Теперь нужно подумать, как со всем этим справиться. С тех пор, как с твоей легкой лапы у меня появился ДВУХСТОРОННИЙ КОНТАКТ с Клаусом - работать стало неизмеримо легче! Но иногда в нем происходят какие-то психологические срывы, он перестает меня понимать так, как нужно, и начинает пороть осебятину. Из-за этого, несмотря на его очень серьезный опыт работы в полиции, мы нет-нет, а и попадаем в дурацкое положение... Но тут я надеюсь, что мне удастся все объяснить ему с максимальной для него доступностью, и мы сегодня же вечером займемся этим делом. Тут уж, как говорится, поставлена на карту честь всей германской полиции!..
Не прошли мы и двадцати метров, как Рэкс снова задрал лапу, сикнул пару раз на поваленный и полусгнивший ствол сосны, и так задумчиво сказал:
– Единственное, что мне пока пришло в голову - то, что ты напрасно попросил Дженни поискать эту "Бабушкину" бомбу в доме у Хартманнов. Я думаю, что эта "Бабушка"... Или, как вы русские говорите, - "Матрешка" со взрывчаткой, уже давно находится в вашем доме. Наверняка, Мозер ее спрятал там, где герр Тифенбах...
– Фон Тифенбах, - поправил я Рэкса.
– Прости, пожалуйста. Где герр фон Тифенбах хранит свою новогоднюю пиротехнику, - и будучи неуверенным, что я понял это слово, пояснил: Ну, эти свои ракеты... Фейерверк. Поищи, но...
Тут Рэкс снова на что-то поднял заднюю лапу и дословно повторил слова, которые я вчера сказал Дженни:
– Поищи, но упаси тебя Господь, - ничего не лапай. У нас этим занимается специальный отдел. А там ребята с очень высокой квалификацией. И то время от времени происходят трагические ошибки.
* * *
Спустя часа полтора, нагулявшись по лесу, мы все четверо оказались в чистенькой придорожной пивнушке, где моего фон Тифенбаха знали как облупленного, и хозяева пивной стояли буквально на ушах, только чтобы поймать взгляд Фридриха. Не скрою, мне это безумно понравилось! Шура, наверняка, обвинил бы меня в снобизме, и я был рад, что он никогда об этом не узнает...
Кстати, выпить пива нас всех пригласил Клаус. На мгновение Фридрих почувствовал себя неловко - у него не оказалось с собой денег, но Клаус даже слышать ничего об этом не хотел и заплатил за пиво сам, из своей полицейской зарплаты.