Кыся
Шрифт:
Так что, давай, Мартын, будем благодарны Тане за временный приют и доброе отношение, и не нужно ей лишних зарубок на сердце, ощущения лишних потерь. Ей и так не слишком-то весело живется на этой своей исторической родине.
Пусть Таня пребывает в уверенности, что я ни хрена не понимаю из всего того, про что она мне рассказывает. А какие-то проявления моей сообразительности она с легкостью спишет за счет обычных "животных инстинктов", про которые ей талдычили, наверное, и в школе, и в институте. Ей-Богу, так будет для нее лучше. Особенно, когда я укачу из Германии.
А пока я каждый день по много раз обхожу огромные больничные корпуса
Многие служащие больницы меня уже знают и знают, что я - "КОТ РУССКОГО ГАНГСТЕРА, КОТОРЫЙ ЛЕЖИТ В БЛОКЕ ИНТЕНСИВНОЙ ТЕРАПИИ ОТДЕЛЕНИЯ НЕЙРОХИРУРГИИ". Вот так-то!
Однако, несмотря на то, что я "Кот гангстера", многие меня подкармливают. Особенно - младший медицинский персонал. То колбаски притащут, то приволокут кусок вполне приличной рыбки - вареной или жареной. Это, конечно, не оттаявший сырой хек имени моего Шуры Плоткина, но тоже вполне съедобная рыбка. Вроде той, которой меня угощал Рудик на корабле.
Просто так гуляющих, а упаси Господь, бродячих Котов, Кошек и Собачонок - я здесь не видел. Пока. Запахи их чувствую, но вот так - нос к носу, еще ни разу не сталкивался. Пару раз наблюдал Собак на поводках. Один раз видел в окне второго этажа довольно спесивого Кота, который скользнул по мне недобрым глазом и отвернулся.
Но так как мой мир ограничен всего лишь двумя прибольничными улочками, парком и автомобильной стоянкой - говорить о том, что в Германии вообще нет такого понятия, как бродяжничество бесхозных Собак и Кошек, аналогичное нашему, российскому, - я бы не рискнул.
Поэтому, пока Таня на работе, я гуляю сам по себе, и встреться сейчас мне кто-нибудь из моих немецких коллег - я был бы только раздосадован. Потому что гуляя, я все время очень и очень занят. Я колдую, колдую, колдую...
Я постоянно, на очень сильном, выматывающем волевом напряжении, посылаю свои лечебные сигналы Водиле. И не просто - в белый свет, как в копеечку, - а с совершенно точным адресом: я знаю этаж, где лежит Водила, знаю комнату, в которой он лежит, знаю даже конкретное расположение кровати и приборов в этой комнате.
Я даже знаком с тремя полицейскими, которые каждые восемь часов сменяют друг друга у дверей моего Водилы.
Мало того, я уже три раза и сам был в этой комнате, куда всем посторонним входить было строжайше запрещено! Когда Таня оставалась в клинике на суточное дежурство, она выходила ночью за мной к служебному подъезду, запихивала меня в какой-то непрозрачный пластмассовый мешок и приносила к Водиле на полчаса, на пятнадцать минут, а один раз я там пробыл даже часа два.
С грустью должен заметить, что, как мне показалось, Водиле стало гораздо хуже, чем тогда, на автобане, когда он пытался меня успокаивать и просил меня не нервничать. Во всяком случае, ни одна моя попытка установить с ним хоть какой-нибудь Контактишко не увенчалась успехом. Даже тогда, когда я был совсем рядом.
Таня пыталась мне объяснить происходящее с Водилой, но подозреваю, что эти объяснения были бы даже для Шуры Плоткина невероятно сложными, а для меня - тем более. Я знал одно - с Водилой плохо...
И тем не менее - "...не оставляйте стараний, маэстро...", как когда-то пел Шура. Я все время пытался связаться с Водилой, пробудить в нем хотя бы искорку сознания. Таня Кох сказала, что если бы Водила сейчас очнулся, врачи могли
Вот я и пыжился до полного опустошения - все пытался законтачить с Водилой. И так пробовал, и этак. Даже поведал ему тайну золотой зажигалки. Так мне хотелось его хоть чем-то растормошить.
Я в подробностях рассказал ему, как эта зажигалка выпала у него из кармана, когда он трахал мою старую знакомую судомойку Маньку-Диану. Рассказал, как спрятал эту зажигалку в фургоне, в картонной коробке с ветошью, чтобы вернуть ее Водиле уже в Санкт-Петербурге, как только он потеряет возможность найти ее законного владельца. Тем более, что владелец оказался таким говнюком, что ему в пору от свечки прикуривать, а не от зажигалочки "Картье"!
Я даже рассказал ему, как за пять минут до того, как прилетел вертолет, я выцарапал эту зажигалку из фургона, замотал в грязную тряпку и закопал под километровым столбиком у автобана. Да еще и догадался попросить полицейского Рэкса пописать на этот столбик. Так сказать, "пометить территорию". И как только Водила очухается и выйдет из этой больницы, мы вместе поедем туда, откопаем ее и...
Но Водила никак не отреагировал на мой рассказ. Я не услышал ни одного, даже самого слабенького ответного сигнальчика. А уж я-то старался рассказать ему эту баечку весело, непринужденно, как некое очень забавное приключение. Кое-где заведомо пережал, переиграл - лишь бы пробудить хоть малейший интерес у Водилы к этой истории. Но тщетно...
* * *
Называла меня Таня просто - "Кот".
Еще в самый первый день знакомства, после того, как вертолет опустил нас на специальную плоскую крышу больницы и больничные врачи категорически воспрепятствовали моему присутствию в клинике, Таня забрала меня к себе домой и сказала:
– Послушай, Кот... Я не знаю, как тебя зовут в действительности. Придумывать тебе какое-нибудь пошловатенькое кошачье имячко типа Барсик-Мурзик мне, честно говоря, неохота. Но по всем статьям ты - Кот! Будучи бабой с опытом, подозреваю, что ты - настоящий Котяра. Может быть, даже из разряда сексуал-террористов. Ибо внешние данные говорят о многом, а они у тебя более, чем явственны и нестандартны. Как, кстати, и у твоего русского приятеля. Думаю, что по женской части вы оба - два сапога пара. Так что, я тебя буду называть просто - Кот. Абгемахт? В смысле - договорились?
С тех пор каждый разговор со мной она начинает со слов: "Послушай, Кот..."
* * *
– Послушай, Кот, - сказала мне Таня как-то вечером на исходе второй недели.
– Тут в "Штерне" - журнальчик есть такой - я прочитала любопытную заметочку. Ссылаются они на эФКаУ. На Федеральное Криминальное Управление. А эта контора тебе - не хухры-мухры. Так вот, они вспоминают, что когда в июле девяносто четвертого года в Мюнхенском аэропорту был задержан какой-то наш российский туз, чуть ли не замминистра, с небольшим грузом высокотоксичного оружейного плутония, они уже тогда располагали сведениями, что эта порция плутония - жалкий лепет по сравнению с теми килограммами, которые сейчас спрятаны русскими где-то в Берлине. Их вполне достаточно для хорошенькой атомной бомбочки! Слушай, Кот, что они пишут...