Ла Брава
Шрифт:
— Они там, — сказал Кундо. — На веранде.
Ноблес быстро глянул в ту сторону и еще сильнее вытянул шею.
— Парень отпирает дверь, — прокомментировал Кундо Рей. — Стало быть, он здесь живет. Это тот самый парень, ты уверен?
— Уверен, — сказал Ноблес, внезапно успокаиваясь, но все еще неотрывно глядя в заднее окно. Они подъезжали к «Кардозо». — Это он. — Только когда они добрались до Пятнадцатой улицы, где кончалась Оушн-драйв и нужно было сворачивать налево, на Коллинс, он наконец распрямился.
— Я
Ноблес откинулся на спинку сиденья, глядя прямо перед собой.
— Да, — повторил он. — Это он. Тот самый парень.
— Хочешь вернуться?
— Нет. Пока не надо.
Поглядев на него, Кундо Рей сказал:
— Что-то ты как-то по-новому заговорил.
Глава 9
В окно ударил солнечный свет. Ла Брава схватил телефонную трубку возле кровати, и девичий голос быстро произнес:
— Разбудила вас, да? Извините, — Теперь он узнал этот голос— Не знаю, который теперь час, а сестра все не подходит, сколько я ни зову…
Он проскочил мимо больницы, приняв ее за мотель или авторынок— сплошные окна, — только развернувшись и подъехав поближе, прочел вывеску: «Мемориальный госпиталь Бефизда».
Джил Уилкинсон лежала одна в двухместной палате. Она выглядела моложе, миниатюрнее, но все равно мало походила на жертву. У нее обнаружили легкое сотрясение мозга и положили на сутки в больницу для обследования. Когда Ла Брава вошел в палату, Джил сосала кусочек льда.
— Мне со вчерашнего дня не дают никакой еды. Представляете? Отказываются меня кормить, пока мне не полегчает.
— Выглядите вы неплохо.
— Спасибо. Всегда мечтала выглядеть «неплохо».
Он наклонился над постелью, совсем близко к девушке, всмотрелся в ее чистое, без косметики лицо. Карие глаза смотрели на него в упор, словно чего-то ожидая.
— Вы выглядите замечательно. А чувствуете себя как?
— Спасибо, уже лучше.
— Напрашиваетесь на комплименты?
— Обычно мне не приходится их долго ждать.
— Голова болит?
— Еще как. Я очень устала. Будто мной попользовались и выбросили.
— Это он сделал с вами? Попользовался?
— Пытался. У него были кое-какие идеи. О господи, у него были идеи!
— Что ему помешало?
— Я сама. Я сказала: «Только сунь свою штуку мне в рот, я ее напрочь откушу, Богом клянусь!»
— Ну и ну!
— Тут он призадумался. Я его предупредила: он может меня убить, но ему придется всю оставшуюся жизнь присаживаться на унитаз, чтобы отлить.
— Ого!
— Он сунул мне в рот дуло револьвера — мы-то с вами знаем, кто подсказал ему эту идею, — и это навело его на другую мысль.
— Он вас ударил?
Они оба хорошо знали, что такое насилие.
— Он толкал меня, пинал. Я оторвала ему
— Он явился к вам в своей униформе?
— Ага.
— Вы потеряли сознание?
— Я потеряла ориентацию, мне было плохо, но я не вырубилась. Он отнес меня на кровать, сел рядом со мной — подумать только! — взял меня за руку и принялся извиняться, что, дескать, всего-навсего хотел пошутить.
— Он не был напуган?
— Не знаю, я к тому времени уже не соображала. — Она покатала кубики льда в бумажном стаканчике, поднесла стаканчик ко рту и приостановилась. — Да, он пытался снять с меня рубашку, якобы уложить меня в постель, а я схватила его за палец и изо всей силы отогнула его назад.
— И что потом?
— Ничего.
— Он вас трогал?
— Трогал ли он меня? Да, типа того. Пытался.
— Вы сказали об этом полицейским?
— Я им вообще ничего не говорила.
— Вы не вызывали копов?
— Я позвонила своему начальству в Южный округ. У меня было записано имя и номер телефона мистера Золя, я позвонила ему, но никто не ответил. Это было ночью.
— Где вы раздобыли мой номер?
— Я записала ваше имя. Подумала, что вы, вероятно, живете в Саут-бич, где-то недалеко от мистера Золя. Утром я позвонила в справочную.
— И вы ничего не сказали копам?
— Ничего.
Он выдержал паузу и спросил:
— Почему?
Джил тоже выждала несколько мгновений, прежде чем ответить:
— Он же ничего не сделал. В смысле, если сравнить, с какими выходками я каждый день имею дело на работе. Всего-навсего грубо приставал.
— Как он попал в вашу квартиру?
— Понятия не имею.
— Замок не был взломан?
— Нет.
— Его поведение подпадает под статью «попытка изнасилования». В нашем штате за это можно получить пожизненное.
— Откуда вы знаете? — удивилась она.
— А вы говорите, ничего такого не сделал. Что же он еще должен был сделать, по-вашему?
— Сказать вам правду?
— Да уж, пожалуйста.
— Я собираюсь в Ки-Уэст на десять дней. Я хочу убраться отсюда куда подальше, и ничто меня не остановит.
— Чего он добивался?
— Если я подпишу показания, вы сами прекрасно знаете, что будет дальше. Они устроят мне перекрестный допрос: а не сама ли я его пригласила и предложила выпить по стаканчику? И так далее, пока я не превращусь в незадачливую шлюху, а наш Мистер Мускул все равно уйдет безнаказанным. К черту! У меня и без того хватает проблем. — Она кинула в рот кусочек льда из бумажного стаканчика, помолчала и взглянула на фотографа. — Так о чем вы меня спрашивали?