Лабиринт Данимиры

Бариста Агата

А Люда… одна Люда стояла неподвижно. Её глаза — я вдруг увидела на меловом пятне светящиеся глаза — смотрели прямо на меня. Сомнений не было — она меня видела. Погодницы, они такие, у них своя магия. С ними никогда не угадаешь.

Я застыла на месте с поднятой передней лапой. Секунду мы смотрели друг на друга, потом Люда едва заметно повела подбородком в сторону двери, и я побежала.

Я выскочила на кухню, потом на балкон и там вступила на карниз. Тот участок мозга, что отвечал за страх, отключился ещё тогда, когда первый из бесов, вызванных Мартином, впился в мою плоть. Я знала, что должна пройти по карнизу

до раскрытого по летнему времени лестничного окна и не сомневалась, что сделаю это. Три нерушимых образа гнали меня вперёд — пшик, nothing, дырка от бублика.

По карнизу я прошла так ловко, будто делала это всю жизнь.

Добравшись до цели, я вспрыгнула на подоконник и так попала на лестничную клетку.

Спускаться вниз было неимоверно тяжело — перепады высоты были для меня слишком большими. Несколько раз голова перевешивала, или я путалась в лапах — и кубарем летела вниз, пересчитывая ступени. Должно быть, ушибы были сильные, но боль маячила где-то на заднем плане. У меня был надёжный анальгетик — пшик, nothing, дырка от бублика.

Добравшись до самого низа, я первым делом потянулась к источнику, и, поскольку теперь он был гораздо ближе, заполучила ещё немного энергии — она была потрачена на заклинание инверсии внешности. Теперь я должна была выглядеть по-другому. Люда, конечно, меня отпустила, но кто его знает, зачем она это сделала. Может, захотела позабавиться, может, поохотиться.

Нет больше веры никому.

По тельцу прокатилась волна магии, меня тряхнуло, шерсть стала дыбом и снова улеглась. Я мельком кинула взгляд на лапы — они стали тоньше, а шерсть стала чёрной. Отлично. Пусть теперь ищут белую кошку в тёмной комнате.

Дверь внизу, за которой скрывалось спасение, была закрыта на кодовый замок.

Кнопка домофона располагалась высоко. А ковен скоро очнётся, обнаружит, что всё пошло наперекосяк, и заметит цепочку кошачьих кровавых следов, ведущих на кухню, на балкон, на карниз…

Сложить два и два им будет не так сложно, как хотелось бы.

Я примерилась и прыгнула на кнопку. Дважды я промахивалась, на третий раз — попала, даже запиликал сигнал выхода, но всё равно ничего не вышло. Надо было не только нажать на кнопку, но и одновременно толкнуть дверь — на это банально не хватало сил.

Я вспомнила про открытое окно первого этажа. Через него можно было выбраться на козырёк, нависающий над дверью в подъезд.

Так я и поступила — выбралась на козырёк и, не раздумывая ни секунды, спрыгнула на асфальт. Приземление было жёстким, я ударилась лицом… то есть, мордой и чувствительно отбила лапы. Но теперь свобода была рядом. Хромая и припадая на все четыре ноги, я ринулась прочь из двора, прочь из Малого переулка — к Тучкову мосту. Мне надо было обязательно до него добраться.

А если перейдёшь дважды, сказал папа, то враги потеряют твой след.

Хороший мост, чтобы сбить со следа, сказала мама.

По пути я пару раз чуть было не заблудилась — путала повороты и проходные дворы. С непривычного ракурса город казался совсем чужим.

Город гулливеров.

Несколько раз я пересекала улицу буквально под колёсами автомобилей, и, должно быть, немало водителей чертыхалось, когда чёрная кошка перебегала им дорогу.

Но мне надо было спешить, пока ковен пребывает в уверенности, что всё идёт по плану.

Я

всё-таки добралась до Тучкова, и в ту минуту, когда я вступила на мост, позади сверкнула вспышка. Над Невой пробежал рокочущий раскат грома. По спине прошёлся порыв студёного ветра. Я шарахнулась к перилам, прижалась к ним боком, и затем через силу оглянулась. В том месте, где находился Малый переулок и мой осквернённый дом, в небо уходил столб света. Упираясь в облака, он образовывал наверху, среди акварельно-чернильных разводов, светлый овал какого-то мертвенного голубовато-серого оттенка, и в этом овале проглядывало призрачное лицо Мартина. Его бледные глаза были устремлены вниз и обшаривали землю, клочок за клочком.

Мартин, Мортен, что же ты такое, в отчаянии думала я, распластавшись по асфальту. Наверное, если меня обнаружат, лучшим выходом будет броситься с моста в Неву, чтобы избавить себя от дальнейших мучений. Но потом поисковый луч начал постепенно мутнеть, тускнеть, истощаться, и к тому же я заметила, что ищет Мартин совсем не в той стороне.

Убедившись, что колдовство Мартина иссякло, я встала, неумело встряхнулась и упрямо продолжила путь.

Где-то далеко начали бить куранты. Плескались тёмные волны, волнующий запах речной сырости проникал в ноздри, бодрил и странным образом прояснял рассудок. Когда по мосту проезжал автомобиль, мост ощутимо подрагивал. Казалось, он сейчас развалится, и вместе с его обломками я полечу в тартарары, но такая перспектива меня не слишком пугала — Мартин был страшнее. Беспрестанно двигая туда-сюда ушами-локаторами, я торопливо семенила вдоль ограды.

Мост показался мне бесконечным — видимо, я уже вступила в зону портала, благодаря которому переправа и приобрела свои волшебные свойства. Для магического существа время и расстояние здесь могло исказиться на неопределённую величину.

Впереди показалась компания великанов. Мне они показались стадом слонов, неторопливо бредущим на другой берег. Пахнуло пивом, куревом, и сладкими девичьими духам — это были обычные люди, поздние гуляки, которые на своё счастье не замечали ни вспышек молнии, ни страшных бледных глаз, вперившихся в ночные улицы и проулки.

Зато они заметили меня.

— Ай, смотрите, кто это? Кошка! — раздался сверху звонкий голос. — Фу, страшная какая!

— Где, где? — подхватили юношеские голоса.

Я прижала уши и помчалась вприпрыжку мимо колонноподобных ног.

— Да где кошка-то? — спрашивали позади. — Ты чего, Наташка? Глюк словила?

— Да была кошка, была, чёрная, тощая, страшная! — оправдывалась уже оставшаяся позади Наташка. — Уши как у летучей мыши! Я сначала даже не поняла, кто это…

Сзади кто-то что-то сказал иронически, и компания взорвалась беззаботным смехом.

Чёрная.

Тощая.

Страшная.

Слава богу. Инверсионное заклинание удалось на славу. Этот портрет совершенно не соответствовал внешнему облику Снежинки. Самым убедительным оказалось слово «страшная». Никто и никогда не смог бы назвать хорошенькую Снежку «страшной». А дома на видном месте осталась стоять фотография, где я валяюсь на диване в петербургской комнате и читаю книжку, а рядом белоснежная упитанная кошечка мягкой лапой ловит солнечный зайчик, прыгающий по страницам. Этот снимок сделала мама прошлым летом, как раз перед отъездом в Оленегорск…