Лабиринт Сумерек
Шрифт:
«Наверное, несладко быть темной ийлурой», – сонно подумал Лан-Ар и заснул – теперь уже по-настоящему.
Ему приснился странный и неприятный сон: как будто он лезет по крутому склону горы, оступаясь, хватаясь за ломкие корешки растущего повсюду кустарника. Вдруг что-то тяжелое повисло на ноге; Лан-Ар посмотрел вниз – и обомлел. В щиколотку мертвой хваткой вцепился старик-элеан, настолько древний, что даже крылья стали белыми. Лицо – не лицо, а застывшая коричневая маска, вся в глубоких черных бороздах-морщинах,
«Упаси Фэнтар от призраков Темного царства», – подумал Лан-Ар и попытался стряхнуть невесть откуда взявшегося старикашку; ведь ему во что бы то ни стало нужно было добраться до вершины.
Элеан оскалил давно сгнившие зубы и еще крепче ухватился за ногу, перебрался выше, к колену.
Лан-Ар, цепляясь за корни, изо всех сил дернул ногой, старик ударился о камень и при этом его тело захрустело так, словно раздавили саранчу. Но ноги не выпустил; хищно загнутые когти больно впились в кожу.
– Да что тебе надо? – в сердцах крикнул Лан-Ар, молотя кошмарное создание о камень. – Проваливай туда, откуда явился!
И вдруг старик соскользнул. Просто разжал пальцы – и покатился вниз, уже больше напоминая поломанную куклу, чем живого элеана. Длинные седые волосы паклей цеплялись за колючие ветки, крылья комкались, словно бумага. Лан-Ар провожал его взглядом, пока не убедился, что старик остался лежать у подножия горы. А затем продолжил свой путь наверх, стараясь унять бешено колотящееся сердце…
До вершины оставалось совсем немного; Лан-Ар даже видел ее косматую макушку, увитую плющом, словно венком триумфа, но в какой-то миг просто понял, что ему нечем дышать.
– Тихо, не вздумай закричать! – прошипела на ухо Нитар-Лисс.
В темноте она казалась бледным призраком, глаза – два провала в Шейнирово царство. Лан-Ар вдруг сообразил, что ее ладошка плотно зажимает ему рот, не давая вздохнуть, и что сама Нитар-Лисс лежит рядом на траве, прижимаясь к нему всем телом. Все это было совершенно немыслимо, так что Лан-Ар даже усомнился в том, что проснулся.
– Они близко, – мягкие пряди, выбившиеся из прически, касались его щеки, – лежи и не шевелись, понял? Пусть думают… что мы спим. А когда они нападут, то я буду готова…
В свободной руке Нитар-Лисс уже сжимала жертвенный нож, и блики лунного света скользили по чистому лезвию.
«Она сумасшедшая, – вдруг подумал Лан-Ар, глядя в широко распахнутые черные глаза, – Шейнира отобрала у нее разум».
Получив наконец возможность вздохнуть, он первым делом нащупал рукоять меча. Он и сам не знал для чего – то ли обороняться от неведомого противника, то ли…
Зарубить Нитар-Лисс и стать совершенно свободным ийлуром.
– О ком вы говорите, госпожа? Кто на нас может напасть?
– Ш-ш-ш… –
В ее голосе натянутой струной звенело ожидание. Ни тени страха; так встречает врага тот, кто уверен в собственном превосходстве.
Лан-Ар же, вглядевшись в залитую чернильными тенями ночь, пожалел о том, что не может обратиться легким дымом от костра и унестись прочь, к темным макушкам деревьев… Ибо там, за дрожащим пятном света, появилось нечто, чуждое и застывшему под луной южному лесу, и Диким землям – да и всему Эртинойсу.
Пока что расплывчатые, мутные силуэты, бесшумно крадущиеся в зарослях. Неясные блики в бархате плюща, одевшего старые деревья, раскинувшего всюду свои плети… И страх. Темный, необъяснимый, липнущий к сознанию, словно паутина.
– Что это? – невольно прошептал ийлур. – Кто это?!!
На холеном лице Нитар-Лисс появилось выражение азарта, как у заядлого картежника при виде колоды карт и собравшихся игроков. Она с силой сжала серебряный медальон с образом Третьего Глаза Шейниры, так похожий на соединенные вместе три лепестка лилии.
– И создал Он стражей, дабы хранили, – пробормотала ийлура. Затем взглянула Лан-Ару в глаза и усмехнулась. – Мы на верном пути, мой друг.
Лан-Ар снова поглядел в ночь. Пальцы немели, сердце – маленький комочек плоти – жалко трепыхалось под ребрами. Руки налились мерзкой слабостью; и вот он уже лежит на траве, словно тюк шерсти, весь в ледяном поту – но не отрываясь смотрит…
Размытые в душной ночи силуэты обретали форму. Сперва тьма вылилась в покрытые густым мехом тела, затем луна высветила крылья – короткие, на которых не взлететь.
Твари передвигались на полусогнутых, опираясь о землю длинными руками, то и дело останавливаясь – тогда Лан-Ар видел, как нетерпеливо подрагивают усаженные шипами крылья и влажно блестят длинные клыки. А морды этих странных существ казались белыми, как будто лишенными серого покрова.
– Тебе придется стать между мной и ими, – зловеще шепнула Нитар-Лисс, – бери меч, воин. Самое время вспомнить, чему тебя учили в Храме!
И, нехорошо усмехнувшись, поднялась во весь рост.
– Как же Аль-Кер? – только и успел крикнуть ийлур.
Его хриплый от страха, шершавый голос был тем сигналом к атаке, которого ожидали пришлые твари. В тишине, мертвой и душной, хрустнула одна ветка, вторая… А через мгновение серые мохнатые туши посыпались отовсюду – из кустов, с деревьев, разве что не с неба.
– Делай то, что должен! – рявкнула Нитар-Лисс. Широкие рукава ее блузы крыльями метнулись в стороны, затем вверх, к присыпанному легкими облаками небу… – Мне нужна жертва, болван!