Лабиринт Сумерек
Шрифт:
– Шейнира явила свою милость, позволив мне тебя исцелить. Так что… поднимайся. И двинемся дальше…
Лан-Ар, боясь сделать лишнее движение, осторожно сел. Отодвинул разрезанную штанину – нога была совершенно здоровой, осталась только россыпь маленьких шрамов. Мысли спутались в клубок. Наверное, он должен был сказать что-нибудь, но… Слова благодарности застряли в горле. Ничего не изменилось: он по-прежнему оставался пешкой в чужой игре и был мясом, которое пока что берегут; для чего – неизвестно…
Нитар-Лисс поймала его взгляд и улыбнулась краешком губ.
– Если ты помнишь,
Лан-Ар промолчал. Мешок так мешок, не слишком большая плата за то, что тебя спасли. Да и разве не привык он таскать тяжести, живя при Храме?
– А топать нам до Сумеречного хребта, – зло обронила ийлура. – Нет, мне определенно не везет. Все против меня.
И раздавила гриб-поганку. А у Лан-Ара возникло странное чувство, что жрица ждет от него чего-то.
Он откашлялся, прочистил горло:
– Мы могли бы завернуть в Храм Шейниры, госпожа, и взять там новых щеров.
Нитар-Лисс поморщилась, как будто ей наступили на мозоль.
– Во-первых, прекрати величать меня госпожой. Иногда это раздражает… А во-вторых… – Она помолчала, о чем-то задумавшись. Гладкий лоб вдруг собрался тонкими морщинками меж бровей, и обозначились горькие складочки у рта. – Мне лучше не возвращаться в Храм. По крайней мере, не сейчас.
Лан-Ар тут же вспомнил, как Нитар-Лисс встретила синхов и как долго после этого была не в себе. Значит, и у этой темной госпожи не все гладко, как может показаться?
Ийлура усмехнулась и, задумчиво растягивая слова, проговорила:
– В двух днях пути есть город синхов. Мы свернем туда и купим щеров… Надеюсь, ты их не слишком боишься?
– Кого? – не сообразил Лан-Ар.
– Синхов!
Ийлур пожал плечами:
– Они такие же смертные, как и мы. Почему я должен испытывать страх?
Нитар-Лисс подошла и, склонив голову к плечу, прошептала:
– Ты говоришь так потому, что совсем их не знаешь. Я, прожив с детьми Шейниры бок о бок два десятка лет, не стала бы утверждать, что не боюсь их.
Заходящее солнце запрыгало алыми искрами по ее волосам, и Лан-Ар снова подумал о том, что не видел ийлуры красивее.
До темноты они так и не двинулись с места – Нитар-Лисс перебирала вещи, чтобы не тащить с собой ничего лишнего. Позже, когда дымчатый цвет неба сменился глубоким синим, ийлура махнула рукой на сборы и приказала Лан-Ару разжечь костер. Стало ясно, что ночевать придется тут же, к вящему неудовольствию Лан-Ара: от убитых тварей их отделяли только пышная завеса плюща и каких-нибудь два десятка шагов.
– Ничего, – буркнула Нитар-Лисс, – одну ночь потерпишь. Эти больше не нападут.
Тут же, внезапно шмыгнув носом, она добавила:
– Провались все к Шейнире, щеров жалко.
И вернулась к своему занятию – попытке уместить в одном мешке содержимое трех, а Лан-Ар молча занялся костром.
Теперь, когда у него появилось время размышлять, он снова принялся выстраивать в ряд все, что с ним приключилось: убитый хозяин, темная ийлура, с которой он должен был куда-то идти, и теперь вот твари,
– …Опасайся сумерек, – вдруг насмешливо сказала Нитар-Лисс.
Сидя рядом с уложенным мешком, она теребила свой медальон с образом Третьего Глаза Претемной и с интересом рассматривала Лан-Ара.
«Мысли она, что ли, читает?» – Ийлур поежился.
В конце концов это было нечестно; возвышало темную над ним так, что он сам себе казался букашкой на ее ладони. Прихлопнет или позволит жить дальше? Об этом мог знать только Дракон, Стерегущий Время.
– Свет и Тьма не хранят в себе столько секретов, сколько можно раскопать в сумеречной мгле, – тихо продолжила ийлура. Голос вплетался в потрескивание горящих веток. – И секреты это темные, отравляющие наши сердца. Наверное, поэтому Ин-Шатур испугался…
В древесных кронах шелестела южная ночь, и сладко пахло отдыхающим от жаркого солнца лесом. Нитар-Лисс глубоко вздохнула, подтянула к груди колени, а подбородок положила на сцепленные пальцы.
– Существа, которые напали на нас прошлой ночью, пришли из сумерек, – уверенно изрекла она.
И, отпустив медальон, отвернулась. Только шея белела во тьме.
– Куда мы идем? – спросил Лан-Ар.
Нитар-Лисс пожала плечами, смерила его насмешливым взглядом.
– Не скажу. Довольствуйся тем, что просто идешь со мной.
Лан-Ар ощутил, как внутри медленно растет нечто едкое, раздражающее. Вспомнился некстати хозяин, то, как они жили в Черных песках, и то, как он подолгу копался в черной яме, изводя Лан-Ара своим вечным недовольством. Нитар-Лисс, похоже, была для Ин-Шатура вторым сапогом до пары; и, судя по ехидной улыбке, ей начинало нравиться злить Лан-Ара.
– Я могу убежать, – сказал он, – тогда тебе будет просто некуда идти.
Улыбка на губах ийлуры стала еще шире и, как назло, еще красивее. В груди, там, где сходятся ребра в грудную кость, сладко защекотало; ийлур вновь посмотрел на белую шею Нитар-Лисс, и опять – проклятье – ему показалось, что прикосновение к ее коже будет подобно глотку прохладной воды. Хотя… Конечно же это было глупо. В те минуты, когда Лан-Ар спиной чувствовал ее тело, оно было горячим, даже слишком.
– Значит, тогда я признаю свою ошибку, – сладко отозвалась ийлура.
Это была маленькая, но победа. И Лан-Ар уже хотел сказать что-то вроде «отчего бы не сказать сразу?», когда Нитар-Лисс закончила:
– Надо было не выпрашивать у Шейниры жизнь для тебя, а просто содрать кожу с картой.
«Вот дрянь!» – Он в сердцах плюнул в траву и отвернулся, чтобы не видеть ее. Лан-Ар и сам не знал, чего ему хочется больше – придушить Нитар-Лисс или поцеловать.
– Мне в самом деле интересно, что ты выберешь, – смиренно проворковала ийлура, – пожалуй, у тебя не слишком-то много опыта ни в том, ни в другом?