Лабиринт
Шрифт:
– Да знаю я!- сказал Бен.- Она действительно верила, что я слишком мягок и глуп для того, чтобы причинить кому-то вред! Она считала, что я обязательно побегу за ней, чтобы извиниться: она не предполагала, что я могу сделать что-то другое. Когда я последовал за ней, она обернулась, увидела меня и пошла дальше. У меня с ней проблем не возникло. И потом все получилось удачно. Я вернулся в дом, сказал этой глупой старухе,- он револьвером указал
– Прекрати, Беи!- раздался глубокий голос Алитеи.- Хватит с нас твоих дурацких шуток!
Продолжая следить за остальными, он повернулся к ней:
– Шуток? Я не шучу, дорогая. Я полностью отвечаю за свои слова. Ты всегда считала меня слабаком, правда? Да я и был слабаком. Зато сейчас все по-другому.
– Прекрати, глупец!- опять закричала Лети.
– Не называй меня так, если не хочешь последовать за остальными,предупредил ее Бен.
– Хочу,- заявила Алитея. Она отошла от него и встала между Фицбрауном и своей сестрой. Что-то заставило ее посмотреть вверх, и она увидела над живой изгородью то, что давно заметил доктор.
– Дорогая, это не дело,- покачал головой Бен.- Я не могу убить тебя. Ты пойдешь со мной. Ради этого все и затевалось. Кроме того, у меня всего шесть патронов.- Он обвел взглядом стоявших полукругом людей.- Молитесь.
Он вскинул револьвер и прицелился в Фицбрауна.
* 6 *
За мгновение до этого над юго-восточным углом изгороди появилась сначала тиковая лестница, а затем - Портер, старый садовник. Уже потом все повторяли, что никогда в жизни ничему не радовались так, как его седой шевелюре. Его видели все, кроме Бена, который стоял спиной к этому углу, но никто не выдал его.
Портер прыгнул.
Алитея не подозревала, как она призналась позже, что садовник способен двигаться с такой скоростью. Она всегда считала его дряхлым, мучимым ревматизмом стариком.
Портер повалил Бена на землю. Маллет и Фицбраун бросились ему на помощь, а Хорик схватил отлетевший в сторону револьвер. Маллет быстро надел на Бена наручники.
Трагедия лабиринта закончилась.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА: "Лабиринт"
Последний роман с участием инспектора Маллета. Здесь автор явно пытается укрепить авторитет классического детектива, существенно сдавшего
Начинается роман с символических образов, главный из которых - лабиринт с его мифологическими аллюзиями. Символически роман представляет собой непрекращающиеся странные игры в преследования. Кто-то постоянно кого-то ищет, за кем-то ходит, никто никого не оставляет в покое. Ведение дела об убийстве в лабиринте практически полностью оказывается в руках доктора Фицбрауна. Его древняя аристократическая фамилия способствует тому, что в окружении нуворишей и землевладельцев он не является чужим элементом (что инспектору наверняка дали бы понять). "Расследование" ведется с удивительной неофициальностью, члены семьи не пытаются скрывать информацию от "следователя", как это было в романах начала века. Напротив, доктор - а вместе с ним и читатели - как можно полнее вводится в курс дела.
Доктор повторяет путь по лабиринту, опасный путь в гости к чудовищу, которым является Алитея. "Он понимал, что ступил на опасную тропу, но ему нравилось это ощущение, и он не мог остановиться". Доктор разделяет судьбу всех остальных мужских персонажей романа. В конце у него остается ощущение, что он избежал великой опасности.
Загадка построена на весьма традиционном сюжетном ходе, впервые использованном Агатой Кристи в "Таинственном деле в Стайлз" (см. том 1 наст. Собр. соч.). Но в отличие от откровенно зловещего убийцы из дела в Стайлз, в "Лабиринте" убийца скрывается под овечьей шкурой - даже фамилия призвана подчеркивать его кажущееся несоответствие своей роли.
В романе полностью отсутствуют дедуктивные методы. Самой догадливой оказывается Алитея, нашедшая разгадку выкопанной в земле ямки. Что же касается преступления, то оно вряд ли было бы раскрыто, если бы преступник сам не выдал себя. Интересно заметить, что в прежние времена сыщик рвал бы на себе волосы, обвиняя себя в непроходимой тупости (что делал даже сам Эркюль Пуаро), сыщиков 50-х такое положение дел ничуть не беспокоит. В конце концов Фицбраун подтверждает свой постулат о том, что "наиважнейшим являются характер человека и мотив", а читатели получают интересную психологическую драму.
Вышел в Англии в 1958 году.
Перевод выполнен М. Павлычевой специально для настоящего издания и публикуется впервые.
А. Астапенков