Лабиринт
Шрифт:
В Вашингтоне было холодно и шел сильный дождь. Лейси едва смогла дождаться того момента, когда она наконец доберется мой. Домой, повторила она про себя. Думая так, она имела в аду не свою квартиру, а чудесный дом Диллона. Лейси села в такси, стоящее первым в очереди, выстроившей у аэропорта, и дала адрес чернокожему шоферу средних лет.
– Ну и ночка, – сказал водитель, наградив ее широкой белозубой улыбкой, отраженной зеркалом заднего обзора.
– И все же я верю, что ночь будет значительно лучше, чем сегодняшний
– Вы такая славная девушка. Надеюсь, едете на свидание?
– Да, – улыбнулась в ответ Лейси. – Я еду к человеку, за которого собираюсь выйти замуж.
– Похоже, ваш парень везунчик.
– Надеюсь, что так, – ответила Лейси и, откинувшись на спинку сиденья, закрыла глаза. Когда такси затормозило перед домом Диллона, она крепко спала. Водитель выбрался из машины и подошел к входной двери. Как только Сэвич открыл ему, шофер снова блеснул улыбкой.
– Я привез вам маленький, но очень симпатичный подарок. Он спит у меня на заднем сиденье. Надеюсь, вы тот самый человек, к которому моя пассажирка ехала на свидание, и именно тот, за кого она собирается выйти замуж.
– Она вам так сказала? Ну что ж, это добрый знак.
– Женщины всегда мне все рассказывают про свои дела, – сказал таксист, возвращаясь к машине.
Сэвич, сгорая от нетерпения, осторожно внес Лейси в дом.
– Это ты, Диллон?
– Да, это я, – сказал Сэвич, продолжая держать Лейси на руках. – Спи, Лейси, спи. Ты теперь дома. Но долго спать я тебе не дам. Ты как? – спросил он, наклоняясь и целуя ее в нос.
– Превосходно, – ответила Лейси и, хихикнув, легонько куснула его за мочку уха. Ни разу в жизни ему не приходилось слышать ничего приятнее этого смеха.
Он осторожно опускал ее на кровать, когда зазвонил телефон.
– Черт побери, – выругался Сэвич и снял трубку.
Лежа на спине, Лейси смотрела на него и слушала, как Диллон коротко отвечал на чьи-то вопросы.
– Ну что, поймали? – спросила она, когда разговор закончился.
Сэвич отрицательно покачал головой:
– Нет, но скоро, похоже, поймают. Это был Джимми Мэйтланд. Какая-то женщина позвонила из южного Огайо и заявила, что видела обоих – и Марлина, и Эразмуса – в ресторане у шоссе. Звучит весьма правдоподобно. Сейчас поступивший сигнал проверяют. С нами свяжутся и сообщат результат. Остается только ждать.
– Это первое сообщение о том, что Эразмуса и Марлина видели вместе?
Сэвич кивнул и стянул через голову свитер. Затем, улыбаясь, расстегнул на Лейси джинсы.
Некоторое время спустя она шепнула ему на ухо:
– Пожалуйста, спой мне.
– «Ты показала мне путь к счастью, – зазвучал в комнате баритон Сэвича, – и теперь я навеки связан с тобой…»
Снова зазвонил телефон. Продолжая обнимать Лейси, Диллон перекатился на бок и снял трубку.
– Сэвич слушает.
– Похоже, это на самом деле были Эразмус и Марлин, – раздался на другом конце провода взволнованный голос Джимми Мэйтланда. – Судя по всему, они в Огайо. Как только будут какие-то новости, я с вами свяжусь.
– Ну что ж, уже легче, – сказал
Однако ужас не исчез из глаз Лейси. Не говоря больше ни слова, Диллон обнял ее и, почувствовав, как напряжено все ее тело, не выпускал из объятий до тех пор, пока не убедился, что Лейси уснула. Потом поцеловал ее в висок, раздумывая о том, что происходило в Сан-Франциско. Затем мысль его перескочила на Марлина Джоунса. Сэвич гадал, удалось ли уже наловить Убийцу с бечевкой, а может, и отправить его при задержании к праотцам.
Опершись о холодильник, Лейси с наслаждением отхлебывала из чашки чудный кофе, который Диллон заваривал по какому-то особому рецепту. Сквозь окна в кухню проникали лучи утреннего солнца.
Взяв из рук Лейси чашку, Сэвич принялся целовать ее и делал это до тех пор, пока она не возбудилась настолько, что готова была повиснуть на нем, обхватив ногами талию, после чего снова вручил ей кофе. Лейси пришла в себя, только сделав три больших глотка и отступив от Диллона на расстояние трех футов. Он же, посматривая на нее, только усмехался.
Восстановив наконец способность соображать, Лейси рассказала Диллону о том, что произошло в Сан-Франциско, и о странном поведении Дугласа.
– Он обращался с моей матерью так, словно она его любовница – поцеловал, гладил ее лицо, называл по имени. Интуиция меня не обманывает, я уверена в этом, хотя Дуглас весьма убедительно все отрицал.
От такой новости Сэвич чуть не выронил ложку.
– Ты что, шутишь? Нет? Впрочем, чего я удивляюсь. Когда дело касается твоей семьи, можно поверить чему угодно. Ты думаешь, что Дуглас мог спать не только со своей женой, но и с тещей?
Лейси откусила кусочек тоста и зачерпнула ложечкой немного клубничного варенья.
– Понятия не имею, – сказала она. – Может, Дуглас желал всех женщин семьи Шерлок. Ведь меня он тоже хотел уложить в постель. – Лейси вздохнула и погладила себя по животу, подумав, что, если она не научится бороться со стрессом, не избежать язвы желудка. – Когда я думаю о своих родственниках, то начинаю понимать, что я их совершенно не знаю. Кстати, тут выяснилось, что отец Белинды, первый муж моей матери, – его зовут Коннал Фрэнсис, – в апреле вышел на свободу из Сан-Квентина.
– Занятно. Это он пытался убить твоего отца? Кажется, судья Шерлок говорил, что он сумасшедший?
– Да. Отец рассказывал, что именно по этой причине Белинде не следовало заводить детей. Слишком плохая наследственность. Отец говорил, что Белинда, судя по всему, в скором времени тоже должна была свихнуться, как и ее родитель. Позвоню-ка я психиатрам из Сан-Квентина и попробую узнать, что они думают об этом.
Сэвич встал.
– Неплохая идея, звони, – сказал он. – Ты не проедешься со мной в центр?