Лабиринт
Шрифт:
Лейси провела ночь в палате матери на дополнительной койке, которую санитар установил специально для нее. Лежа, она прислушивалась к дыханию больной и вспоминала выражение холодного отчуждения, появившееся на лице отца, когда он узнал, что дочь собирается провести ночь в больнице. Уходя, он все еще сердился, и Лейси в принципе его понимала.
Около одиннадцати часов, то есть в два часа ночи по вашингтонскому времени, ей позвонил Диллон. Она сама звонила ему до этого, но у него был включен автоответчик.
– Я хотел хотя бы сегодня тебя
– Все обойдется. Я лично разговаривала со свидетелем, который рассказал мне, что мама пряталась в кустах и выбежала на дорогу совершенно неожиданно перед самой машиной. С отцом я тоже поговорила. Завтра маму осмотрит новый психиатр. Я сказала, что, как мне кажется, своим поступком она хотела привлечь к себе внимание отца. Может быть, я напрасно это сделала, как ты считаешь?
– Похоже, твоя мать в самом деле хочет чего-то от отца, чего-то такого, чего ей явно не хватает. Ты – дочь, поэтому само собой разумеется, тебе следовало высказать свою точку зрения.
– Ладно, как сказал отец, «посмотрим, что будет дальше».
– Ты решила пока подежурить в палате?
– Да. У меня все нормально, не волнуйся. Есть какие-нибудь новости по Марлину Джоунсу?
– Нет. Все прямо из себя выходят. Он как будто испарился.
Да, примерно с час тому назад мне звонила Ханна. Хотела встреться со мной и поговорить. Когда я отказался, она заявила, го незадолго до отъезда в Сан-Франциско ты набросилась на нее в женском туалете. Она говорит, ты обвиняла ее в том, что она меня шантажирует, чтобы избежать увольнения. Если верить ее словам, тебя приводит в бешенство мысль о том, что когда-то в прошлом я с ней спал.
Только этого не хватало, подумала Лейси.
– Все это не правда, Диллон, но ты подал мне неплохую идею, и я ее как следует обдумаю. Конечно, Ханна – очень сильная женщина, и мне скорее всего с ней не справиться.
– Да уж, пожалуй, – пробурчал Диллон. – Позвони мне завтра на работу и введи в курс новостей. Эй, Лейси!
– Что?
– Я по тебе страшно скучаю. Мне пришлось идти в тренажерный зал одному. Раньше мне это даже нравилось, но на сей раз, не успев начать тренировку, я уже стал искать глазами тебя.
Опуская трубку на рычаг, Лейси улыбнулась.
Когда дверь палаты слегка приоткрылась и сквозь образовавшуюся щель в лицо Лейси ударил тонкий лучик света из коридора, она мгновенно проснулась, готовая действовать, но при этом даже не шелохнулась. По идее, в комнату могла заглянуть медсестра, но интуиция подсказывала Лейси, что это кто-то другой. До нее донесся резкий, сильный запах с оттенком мускуса, весьма возбуждающий. Запах одеколона Дугласа. Этот аромат был знаком ей с пятнадцати лет, когда Дуглас впервые появился в доме Шерлоков.
Она лежала не двигаясь, исподволь наблюдая за тем, как Дуглас медленно приблизился к ее матери. Он долго стоял над ней, освещенный проникавшим через окно светом
– Эвелин, как ты могла сотворить такую глупость? Ты ведь прекрасно знаешь, что он подонок и навсегда останется подонком. Что ты хотела доказать, бросившись ему под колеса?
Эвелин Шерлок в ответ не издала ни звука. Дуглас нежно погладил ее лицо, выпрямился, обернулся – и замер от изумления, увидев Лейси.
– Боже мой, Лейси, что ты здесь делаешь?
– Просто мне хотелось побыть с мамой, – ответила она, медленно приподнимаясь. Она уселась в кровати, поджав ноги и опершись спиной о стену. На ней был ее любимый фланелевый халат, закрывавший ее от шеи до пят. – Разве отец не сказал тебе, что я собираюсь переночевать в ее палате? Наверное, нет. А ты что здесь делаешь, Дуглас?
Дуглас Мэдиган пожал плечами:
– Вполне естественно, что я беспокоился за нее. Хотелось убедиться, что с ней все в порядке. Я хотел проведать ее, но так, чтобы не встречаться с твоим отцом.
– Время для посещений давно закончилось. Как тебе удалось сюда пройти?
– Это не проблема. Я знаком с медсестрой по имени Лоретт. Она меня и впустила. А вот тебя я тут не ожидал увидеть. Никак не думал, что ты приедешь. Ведь этот ублюдок Марлин Джоунс все еще на свободе. Мне казалось, ты ни за что не откажешься от участия в операции по его розыску.
– С какой стати ты поцеловал маму?
– Я знаю ее уже много лет, Лейси. Она хорошая женщина. Для меня она почти что мать…
– Твой поцелуй не был похож на сыновний.
– Я не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось – я имею в виду, еще что-нибудь, – продолжал Дуглас, игнорируя последнюю фразу Лейси.
– В это трудно поверить, Дуглас. Ты целовал ее так, словно она – твоя любовница.
– Нет, Лейси, это уж полная ерунда. Ты почему все время поглядываешь на дверь?
– Жду, что сюда вот-вот ворвется Кэндис. В последнее время, стоит нам с тобой встретиться, как тут же появляется она.
– Когда я уходил, она спала, так что сюда она не придет. – Дуглас рассмеялся. – Но она, конечно, очень пожалеет, что упустила такую возможность поскандалить. Представляешь – ты со мной в одной комнате, да еще в халате. Уж тут бы она показала себя во всей красе.
– У меня сегодня что-то нет настроения участвовать в скандалах. Ты уверен, что она спит?
– Очень на это надеюсь.
Лейси встала, кутаясь в халат.
– Думаю, теперь тебе лучше уйти, Дуглас. Мне нужно хоть немного поспать. Да, кстати, у отца и в мыслях не было причинять ей какой-либо вред. Она нарочно выскочила из кустов прямо перед машиной.
– В этом нет никакого смысла.
Притворив за Дугласом дверь, Лейси глубоко вздохнула. Прислушавшись в темноте к ровному дыханию матери, она снова легла и укрылась тремя больничными одеялами. Тем не менее прошло немало времени, прежде чем она смогла наконец согреться.