Лабиринт
Шрифт:
– Станция нормальная, – возразил Кийск. – Только мы вели себя на ней как последние разгильдяи, доверившись пятнадцатому индексу. – Кийск снова повернулся к чужакам. – Что вы должны были делать после выполнения задания?
– Ждать дальнейших указаний.
– От кого?
– Не знаю.
– По-моему, мы от них ничего путного не добьемся, – сказал Кийск Штрайху.
– И что ты собираешься с ними делать?
– А что с этими недоумками можно сделать? – Кийск презрительно скривил губы. – Выставим их за ворота. Эй, вы, двое, –
Чужаки все так же спокойно, не торопясь, но и не пытаясь сопротивляться, выполнили команду.
Они прошли по коридору между двумя рядами комнат и, миновав холл, в который выходили двери столовой, информотеки и небольшого видеозала, вышли к шлюзу.
– Я переключил управление на главный пульт, – сказал Штрайх, положив ладонь на штурвал ручной блокировки.
– Главный пульт поврежден, – ответил Кийск.
Штрайх несколько раз повернул штурвал и придавил пальцем клавишу на щитке. Дверные створки плавно разошлись в стороны.
– А что случилось с главным пультом? – спросил Штрайх.
Они вошли в тамбур и подошли ко второй двери.
– Чужак над ним поработал.
Штрайх отвернул штурвал наружной двери и, нажав кнопку, задействовал дверной привод. Как только между створками двери образовался просвет, в него скользнули две руки и, схватив Штрайха за плечи, выдернули наружу. Штрайх попытался уцепиться за край ворот, но пальцы его только скользнули по гладкому металлу. В открывающемся дверном проеме Кийск увидел шесть или семь человек, бегущих к шлюзу.
Два чужака, стоявшие до этого у стены неподвижно, словно куклы, у которых кончился завод, одновременно, как по сигналу, набросились на Кийска. Со свистом выдохнув воздух, Кийск по рукоятку всадил нож в живот своему двойнику. Выдернув его и оттолкнув визжащего, истекающего кровью чужака, он наотмашь ударил двойника Штрайха рукояткой ножа в висок. Второй чужак упал на пол, но в шлюз уже вбегали новые, возглавляемые двойником Маклайна.
Больше всего поразило Кийска то, что у двойника профессора на кончике длинного носа висели такие же, как и у оригинала, очки в тонкой металлической оправе. «Зачем они ему?» – подумал Кийск и кулаком ударил чужака прямо по этим старомодным очкам.
Не дожидаясь, когда остальные чужаки навалятся на него, Кийск бросился к двери, ведущей в корпус, и с размаху ударил ладонью по кнопке дверного привода.
Медленно, невероятно медленно, сходились створки ворот. Ему еще пришлось пинком вытолкнуть двойника Качетряна, пытавшегося проскочить в сужающийся проход, прежде чем створки, лязгнув, соединились.
Кийск достал носовой платок, тщательно обтер лезвие ножа, бросил платок на пол и убрал нож в ножны. Взявшись за штурвал, он до упора завернул его. Только после этого Кийск сел на пол, прижался спиной к холодному металлопластику двери, прикрыл глаза и тяжело перевел дух. Подавив рождавшуюся в самом центре груди нервную дрожь, он стиснул зубы, как перед ударом
– Они не люди! Не люди! Не люди!!!
Поднявшись на ноги, Кийск наклонился и зачем-то подобрал с пола заскорузлый от крови платок. Выключив свет в холле, он подошел к круглому, закрытому бронированным стеклом окну.
Тусклый, кроваво-красный отсвет лежал на каменных грядах: мертвая, безжизненная пустыня, залитая мертвенным светом ночного светила.
Кийск включил наружное освещение. Мрак, отброшенный в сторону, стал черным, еще более густым и непроницаемым. На залитом светом пространстве не было заметно ни малейшего движения.
Как и все остальные на станции, Кийск плохо понимал, что происходит. Из-за чего началась война? Но, в отличие от других, ему было известно, что, когда вокруг враги, следует оставить все вопросы на потом и просто драться. При этом он понимал, что главный его противник – Лабиринт, а двойники – всего лишь пешки, которые Лабиринт готов жертвовать без счета.
Кийск отошел от окна, зажег свет в помещении и включил интерком.
– Слушаю. Маклайн.
– Профессор, это Кийск. Как у вас дела?
– Все в порядке. Палмер с Качетряном занимаются восстановлением пульта. Один Киванов пошел на кухню готовить ужин, другой помогает Марте. А я пытаюсь составить отчет о том, что у нас происходит. Что у вас?
– Я сейчас возвращаюсь. Чужаки, похоже, хотят запереть нас в лабораторном корпусе. Они утащили Штрайха.
– Как?!
– Мы открыли шлюз, чтобы выставить тех двоих, которых поймал Игорь. Снаружи оказалось еще несколько чужаков. Мне едва удалось отбиться и закрыть внутреннюю шлюзовую дверь.
Кийск замолчал. Динамик интеркома также не издавал ни звука. Наконец послышался очень тихий, сдавленный, словно приглушенный огромным расстоянием голос Маклайна:
– Что же нам теперь делать, Иво?
– Я сейчас приду, – сказал Кийск и отключил связь.
Проходя мимо столовой, он услышал шум работающих кухонных автоматов.
На кухне хозяйничал Киванов.
Кийск с облегчением увидел у него на кармане куртки цифру «два», нарисованную Качетряном.
– А, Иво, – Киванов, увидев Кийска, радостно улыбнулся. – Что нового на станции? Говорят, Штрайх поймал двух чужаков…
Киванов вдруг осекся и умолк. Его взгляд остановился на кровавом пятне, расплывшемся по голубой куртке Кийска на уровне живота, затем скользнул по ножу, засунутому за пояс.
Кийск, проследив за его взглядом, скривил губы в болезненной полуулыбке и тяжело опустился на стул.
– Дай что-нибудь пожевать, – попросил он.
– Ужин уже почти готов…
– Да нет, – махнул рукой Кийск. – Что-нибудь на скорую руку.
Киванов взял большой ломоть хлеба, положил на него толстый кусок ветчины, облил соусом, прилепил листок салата и накрыл вторым ломтем хлеба.