Лабиринт
Шрифт:
– Где ты раздобыл балахон?
– Позаимствовал у одного из тех, кого ты бросил в проходе. Кстати, там я и задержался, доделывая за тебя работу: ты потрудился связать только одного, а остальные тоже уже начинали шевелиться.
– Ну хорошо, с нами теперь все как будто ясно. А эти двое – кто они? Что это за лаборатория?
Сато прошел вдоль столов, изучая маркировки на банках с реактивами. В углу он открыл морозильный шкаф и бросил на стол плоский квадратный штатив, плотно набитый запаянными ампулами, наполненными какой-то жидкостью.
– Если я хоть что-нибудь
– Вообще-то я рассчитывал найти нечто другое, – невесело произнес Кийск.
– Догадываюсь.
Сато распахнул балахон, достал из внутреннего кармана куртки небольшой круглый пенал с завинчивающейся крышкой и бросил в него несколько ампул. Он работал ловко и быстро, как фокусник. Не успел он спрятать пенал, как в руках у него появилась миниатюрная плоская фотокамера.
– Помоги-ка мне, – попросил он Кийска.
Вдвоем они перевернули лежавшего на столе мертвеца на спину, и Сато сфотографировал его лицо в нескольких ракурсах. Затем он достал тонкий пятисантиметровый стержень и на секунду прижал его острый кончик к руке неизвестного.
– Анализ крови для генетической идентификации личности, – объяснил он Кийску. – В Совете безопасности обязательно захотят узнать, кого мы здесь с тобой уделали.
– Толстяк, должно быть, еще жив, – сказал Кийск.
– Ты так думаешь? – с сомнением спросил Сато. – Для живого он что-то очень уж тихий.
Они подошли к застрявшему в шкафу бородачу. Сато помял кончиками пальцев его горло.
– Готов, – сообщил он. – Трахея раздавлена.
– Это я погорячился, – с сожалением покачал головой Кийск.
– Толстяку точно не повезло, – Сато поднял за подбородок голову бородача и снова взялся за фотоаппарат. – А для нас с тобой даже лучше, что оба они мертвы. Если бы толстяк остался жив, пришлось бы думать, что с ним делать. Наверное, его все равно пришлось бы пристрелить.
– Ты знаешь, для чего я здесь? – спросил Кийск.
– Полковник Масякин доверяет мне, – Сато посмотрел на Кийска, улыбнулся и, убрав фотоаппарат, быстро взял пробу крови у мертвеца.
После этого Сато убрал все свои специальные принадлежности, не забыв выдернуть сюрикен из горла лежавшего на столе мертвеца, подпоясал балахон веревкой и по-армейски одернул его, расправляя складки.
– Выходит, что мои поиски закончились? – спросил Кийск. – Инспектор арестует Кула, и мы улетим на Землю?
Сато, облокотившись на стол, пристально посмотрел на Кийска.
– А ты надеешься еще что-то найти? Может быть, склад оружия?
– Послушай, – раздраженно взмахнул рукой Кийск. – Может быть, ты и доволен, что нашел эту лабораторию, возможно, тебе за это орден дадут или в звании повысят, но мне на этой планете было нужно совсем другое. И, если бы не эта паршивая лаборатория, то у меня, возможно, еще оставались бы шансы.
– Ты уже что-то нащупал?
– Я видел, как в проходе один колонист зарезал другого. Так спокойно умирают и так бестрепетно убивают только двойники, созданные Лабиринтом.
– Ну, это наблюдение на уровне чувств и впечатлений.
– Я
– Ну что ж, давай тогда не станем ничего говорить инспектору про лабораторию, – не то в шутку, не то всерьез предложил Сато.
– А иди ты, – отмахнулся Кийск. – Мне сейчас не до шуток.
– А я и не шучу. Мы, даже если бы и хотели, не можем ничего рассказать инспектору. Если он начнет раскручивать дело о подпольном производстве мнемостимуляторов, ты будешь обязан выступить как свидетель. Ну, а если твое инкогнито будет раскрыто, что непременно произойдет во время процесса, то сам понимаешь, какими последствиями это обернется для полковника Масякина и всех остальных, принимающих участие в нашей операции.
– Что же, мы все так здесь и оставим? – удивленно развел по сторонам руками Кийск.
– Зароем, – сказал Сато. – Зароем так, что Кулу со всей его паствой и за месяц не откопать. Кул может тешить себя надеждой, что произошел обвал, или же строить любые другие предположения, но сам он шума поднимать не станет. По возвращении я передам имеющиеся у нас материалы кому следует в СБ. Того, что у нас уже есть, вполне достаточно для того, чтобы прислать сюда специальную группу с ордером на арест Кула и компании. А инспектору, думаю, будет достаточно беглого колониста, которому, судя по тому, что узнал от него Кабонга, тоже есть что рассказать.
– А как же охранники в проходе?
– Да, меня они тоже беспокоят, – кивнул Сато. – Конечно, в проходе тоже можно устроить обвал, так даже, наверное, будет лучше. Но вот, что делать с людьми? Мы ведь с тобой хорошие парни, а не злодеи, и без крайней необходимости жизни никого не лишаем. Как же нам тогда с ними поступить?
Сато задумался, машинально вращая между пальцев остро заточенный сюрикен.
– А что, если вколоть им мнемостимулятор? – предложил Кийск.
– Иво, у тебя мысль работает в правильном направлении, – с восхищением признал Сато. – Я как раз собирался предложить то же самое. Ты никогда не думал о том, чтобы работать в СБ?
– Боюсь, что если я не выполню порученного мне дела, меня оставят там и без моего согласия, – усмехнулся Кийск.
Осмотрев штатив, который он оставил на столе, Сато достал из морозильника еще несколько новых.
– На ампулах разные маркировки. Неплохо бы разобраться, что у нас имеется в ассортименте.
Он порыскал по ящикам стола, затем обшарил карманы лежавшего на нем мертвеца и вытащил небольшую записную книжку в черном переплете.
– Так, расценки нас не интересуют, – Сато перелистнул несколько страниц. – «Первобытная ярость», «Сексуальная неудовлетворенность» – это не для нашего случая… Смотри-ка, какое романтическое название: «Ночная фиалка», – любопытно, что за этим кроется?.. Вот оно, есть! У них имеется амнезин. Ампулы промаркированы индексом «А1». Этот препарат применяется для полного уничтожения собственной памяти, что делает действие мнемостимулятора пролонгированным. После него Кул ничего не сможет узнать у тех, кто нас видел, – они нас просто забудут.