Лабиринты надежд
Шрифт:
– Волшебная, волшебная радуга! А как вы относитесь к волшебству, Сидней?
Сид проводил Лару до отеля, они условились, что в девять вечера он будет ждать её в холле.
Рона попалась Ларе на лестнице.
– Я вижу, настроение вполне отпускное?
– Прогулка на катере, шампанское...
– Лара пригладила ещё влажные от водяных брызг волосы.
– Ужин в ресторане "Каскад".
– О! Широкий размах. Это лучшее местечко в здешних краях. Два маленьких озера, соединенные ступеньками. На перемычке - маленький дворец, опоясанный террасой, а из-под неё падает вниз миниатюрная Ниагара. Кухня, оркестр! Самое
– Мой новый знакомый. Американский студент. Нет, он совсем не из этих.
Рона засмеялась:
– Естественно, студент. Поэт, художник?
– Музыкант...
– Очаровательно! Здесь отдыхают исключительно творческие, утонченные личности. Хотя, одна дама, измученная великосветской манерностью ипредпочитающая крепкий фермерский секс, сказала мне, что обнаружила здесь некое сокровище - лесоруба из канадской глуши!
– Да, они хорошо ориентируются в запросах клиенток.
– Попыталась Лара скрыть разочарование.
– Профессионализм - первое условие хорошего заработка.
Закрывшись в номере, она тупо смотрела на себя в зеркало. Растрепанная, разрумянившаяся дама, вообразившая себя девушкой.
– "Чего тебе надо, старушка? Примчалась сюда, сбежав от Феликса и дублировавшего его Сержа. Жаждала плотских радостей, без всяких условностей, кроме чека. Уверяла себя, что пресытилась лирикой, разговорами по душам, психоанализом своих постоянно исповедывавшихся интеллектуальных любовников. А теперь клюнула на застенчивое ухаживание "влюбившегося" парня! Да ему не более двадцати шести! Если мигнет - девчонки пойдут косяком... Ужин в "Каскаде" на полтысячи баксов! Невероятная широта для студента!"
Лара плашмя бухнулась поперек кровати и хотела расплакаться, но не смогла. Кипела от злости на себя. А потом - пожалела.
– "Успокойся и прекрати себя обманывать. В этой жизни ты недобрала своего - любви. Того, что началось с Пламеном и никогда больше не возвращалось. Нет, был Майкл, но вспоминать о нем не хочется. Уж точно, он здорово умеет работать, но любовь изображает плохо. Не очень старается. А зачем? Женщина сама додумает все, что ей требуется, подари лишь букет роз и затащи её в ювелирный магазин...
– Тут уж слезы потекли сами собой.
– Не хочу, не хочу фальшивой любви.
– Терзала она подушку.
– Пусть лучше просто так, словно проститутка по вызову...Не хочустрадать, не хочу быть обманутой..."
Когда Лара проснулась, в комнате было темно. Она проспала несколько часов, не раздеваясь, лежа поперек кровати! Вероятно, от нервного напряжения. Села, сбросила жакет, блузку и тут же вспомнила Сида.
"Ловкий мальчик. Сразу раскусил, что мне надо, понял то, что я сама отказывалась понимать. Ситуация, в общем, типовая: даме хочется большой, настоящей любви, желательно в красивом месте с очаровательным юным партнером, разделяющим её вкусы, пристрастия. Сон длиной в неделю. Стоит, однако, поинтересоваться у Рони с расценками. Моя кредитная карточка потянет и полмесяца, если не проводить каждый вечер в "Каскаде"... Ни за что не пойду! Нет, пойду, но прямо заявлю: хватит пудрить мне мозги, малыш. Пора тащить в койку".
Лара вздрогнула, представив себя с этим мальчиком в постели. "Неужели я настолько бедна, что должна покупать любовь?" Вот что больше всего мучило её гордость. Признать себя уцененным
"Бог мой! А ведь в то крымское лето не было парня, который бы не оглядывался тебе вслед. Даже загадочный и наглый "султан" заманил к себе, засыпал розами, хотел подарить ожерелье... Но лучше всех, самым манящим, пылким, чудесным был Пламен Бончев. Он был единственным... Единственный любимый, так легко предавший наивную глупышку".
Лара наполнила ванну. До встречи с Сидом оставалось немногим больше часа. "Вот полежу в пене и подумаю", - решила она.Пена пахла луговыми травами, в зеркальном потолке отражалась овальная ванна, предназначенная для сладостной неги.
Ровно в девять синьора Бонован последний раз оглядела себя в зеркале и осталась довольна. Сон, ванна и трезвая оценка ситуации пошли на пользу. Женщина собралась поужинать с симпатичным кавалером. Она будет обольстительной, веселой, остроумной, - такой, которая все ещё вызывает восхищение и жаждущие взгляды. Этот вечер принадлежит Ларе Решетовой и его запомнит юный американец, не зависимо от того, чем окончится их встреча. "В любом случае, платить за себя буду я сама".
Сексапильность темно-синего платья-комбинашки на тонких бретельках скрадывал длинный свободный жакет из той же шуршащей тафты, застегивающийся на одну "сапфировую" пуговицу. Свежевымытые волосы рассыпались, создавая ощущение небрежности. Зато туфли - высший класс - черные шпильки на тоненьких ремешках и крошечная черная сумочка. Неизвестно, как для ресторана "Каскад", а на презентации "Оскара" Лара выглядела бы не хуже других.
Духи, макияж. О, как умело научилась она "делать лицо". Для дневного освещения или вечера, в тон каждому туалету, требующему повышенного внимания. Она умела казаться совершенно естественной, "а ля натурель", или ярко, но со вкусом подкрашенной. Сейчас Лара выбрала призывные тона, чуть подтемнив брови и сделав густые иссиня-черные ресницы. Коралловая губная помада отливала золотом.
"Хватит, не под венец собралась, - строго скомандовала себе Лара.
– Ты лучше всех, и это очевидно каждому, если он не слепой".
И все же колени Лары чуть дрожали, когда она спускалась по лестнице. Навстречу ей шагнул восхитительный кавалер - в вечернем светлом костюме и синем галстуке-бабочке. Он склонился к руке Лоры, волна шелковистых волос упала, коснувшись её запястья...
Скоро, вспоминая этот вечер, она поймет, почему так тревожно колотилось сердце и замирала душа. Женщины часто предчувствуют приближение перемен, но боятся признаться себе в этом.
*Глава 17
Пламену хотелось напиться. Он чувствовал себя полным идиотом, сомнамбулой, погнавшимся за привидением. Несколько часов он мчался по скоростной автостраде и заявился в причудливое место, никак не соответствовавшее его представлениям об отдыхе. Альфонсом он никогда не был, дамой тоже становиться не пробовал, хотя это и стало модным. Прелестницы, попавшиеся ему в холле самого высокого и фишенебельного отеля на побережье, казались переодетыми мужчинами. Они шепотом обсуждали вчерашние приключения и было это столь громко, что и хохот, и отдельные словечки американского жаргона доносились от уголка отдыха до стойки портье.