Лада

Лунная Варвара

— Всё будет хорошо, Лада, — Ратибор тронул девушку за руку. — Подсоби мне, устал я лежать.

Лада подложила Ратибору подушку под спину и помогла ему устроиться поудобнее, снова взглянула на отца и тяжело вздохнула.

До Быстрограда они добирались дольше чем Всемил планировал, и если конным и по прямой Всемил в составе дружины проделал путь до этого города за пару недель, то теперь на телеге, да окружными дорогами, они подъехали к землям быстрогородского князя только через полтора месяца. Боги были к ним не очень благосклонны,

сентябрь выдался дождливым, телега постоянно увязала, одеяла и одежда постоянно были мокрыми, седоки в телеге мёрзли.

— Потерпите, уже немного осталось, — Всемил повернулся на козлах и отбросил с лица мокрую прядь волос, а потом шмыгнул носом. — За следующим поворотом уже Быстроград виден будет.

— Побыстрее бы, — вздохнул Никита, склоняясь над дочерью, которая вот уже второй день сильно болела. — Ладушка, как ты?

Лада не ответила.

— Лада, — Ратибор склонился к девушке. — Лада.

— Что с ней? — Всемил пытался одновременно лошадьми управлять и повернуться.

— Стой, — вдруг велел Ратибор.

— Что? — не понял Всемил.

— Я говорю лошадей останови и с дороги съезжай.

Когда Всемил выполнил приказ брата, тот склонился над Ладой, прислушиваясь к её дыханию.

— Лада, — снова позвал он. Девушка с трудом открыла глаза. — Лада, дай мне руку, — попросил Ратибор. — Постарайся.

— О боги, — прошептал Никита. — Нет, нет, она же поправилась.

— Ладушка, постарайся, — тихо повторил просьбу Ратибор, а Всемилу вдруг воздуха хватать перестало. Лада руки поднять не могла.

— За что? — закричал Никита, глядя в хмурое дождливое небо. — За что? Она же выжила.

— Тише дядя Никита, — Ратибор усадил мужчину обратно. — Нельзя нам в город, сворачивай с дороги, Всемил, надо туда где людей нет отъехать.

— Ратибор, так может в город, там хоть сухо будет.

— Нельзя ей в город, — покачал головой Ратибор. — Если это…, — он запнулся. — Нельзя. Не хочешь же ты в Быстроград смерть привести.

Всемил утробно зарычал и зло ударил по краю телеги кулаком. Никита заплакал, лёг рядом с дочерью, укрыл её мокрым почти насквозь одеялом и обнял, грея своим теплом.

Ратибор сам взял лошадей пол уздцы и повёл от дороги прочь. Всемил поплёлся следом.

Через день ничего не изменилось, Лада как и прежде была не в силах пошевелиться и почти всё время лежала в забытьи. Иногда она бредила, звала то мать, то Любомира, то кричала чтобы он прочь шёл. Никита снов замкнулся, и сидел около дочери не отходя, Всемил и Ратибор уходили по очереди, чтобы набрать в лесу веток для костра и найти что-нибудь поесть.

А на третий день из лесу выехал десяток всадников. Всемил и Ратибор вышли вперёд, положив руки на мечи, за их спинами, испуганно закрывал собой дочь Никита.

— Всемил, — один из подъезжающий узнал парня. — Всемил, ты ли это?

— Долгай, — обрадовался Всемил знакомому.

Всадники спешились, но тут Ратибор выступил вперёд.

— Стойте,

не подходите, — он выставил вперёд руку.

— Ратибор, ты чего, это свои. Долгай в дружине князя Ждана служит.

— Потому и прошу, — сказал Ратибор. — Опасно это может быть.

— А вы что вообще тут делаете? — спросил командир отряда, он Всемила тоже узнал.

— Мы жить к вам ехали, — Всемил опустил голову и покосился на брата.

— Я не знаю опасно ли это, но лучше вам от нас подальше держаться, добрые люди, — сказал Ратибор.

— Расскажешь почему? — хмурясь, спросил старший.

— Расскажу,

Он поведал быстрогородским дружинникам о той страшной беде, что обрушилась на их родной город, о том, как вернулся сбежавший князь, как сами они убегали из города. А потом рассказали о том, что Лада снова слегла и что недуг её очень похож на тот, что всех женщин погубил.

— Вроде через мужчин это не передаётся, но кто знает, — закончил свой рассказ Ратибор. — Так что лучше уезжайте.

Быстрогородские дружинники переглянулись, старший кивнул на лошадей.

— На, держи, — он снял с себя плащ. — Не промокает он.

— И мой возьми, — протянул Всемилу плащ Долгай.

— И мой, — свои плащи отдали все кто в отряде были.

— Спасибо, ребята, — Всемил поспешил к Ладе, и принялся укутывать её в сухое и устраивать непромокаемый навес, а дружинники помчались в город.

* * *

— Плохо дело, князь, — глава вернувшегося отряда вошёл к князю Ждану с докладом. Он рассказал всё, что узнал о пришельцах, что уже несколько дней в лесу жили. Князь о них от дриад узнал и людей разобраться отправил. Доклад дружинников ему не понравился. Созвали совет, куда пригласили лучших докторов в городе и всех колдунов. Дружинникам пришлось рассказать всё ещё раз.

— Ты девушку сам видел? — поинтересовался главный городской колдун Жар.

— Нет, Ратибор, брат Всемила, сказал что не знает как болезнь передаётся и просил не рисковать.

— Всемил, — воевода нахмурился. — Не Перелесок, случаем? Тот что год назад от нас уехал.

— Он самый, а Ратибор — брат его старший. Любомир, сказали, погиб.

— Что за Всемил? — поинтересовался колдун.

— Дружинник, неплохой парень, как и брат его, будь к небу добр батюшка Небо.

В комнате воцарилась тишина.

— Что скажите? — обратился князь к врачам.

— Никогда я о подобной болезни не слыхал, — взглянув на коллег, сказал старший из докторов, остальные согласно закивали. — И вообще впервые слышу чтобы болезнь так избирательна была. Это скорее на колдовство смахивает, на проклятие какое-то.

— Что скажете? — князь посмотрел на колдунов. — Возможно такое?

— Всякое на свете возможно, князь, — главный быстрогородский колдун потёр виски. — Самим бы на девушку посмотреть.

— А коли это заразно? — воскликнул воевода.