Лагерный флаг приспущен
Шрифт:
— А тебе какое дело? Вот и угости дурака. А он тебе начнет мозги крутить. Чего выставил глазищи? Украл я, что ли?
— А ты не крути! Чего моргаешь?! Может, и украл.
— Я-а-а-а?! — Степка угрожающе придвинулся к Арке. Но не ударил, сдержался. — Руки об тебя марать. Подарили мне яблоки. За работу дали. Понял? И чтоб духу твоего около меня не было. Ей-ей, увижу — морду набью…
Едва Степка скрылся за углом третьего корпуса, подошел Ленька Клещов.
— Ну что, кореш, поговорили? Ты ему по науке. А он тебе — по соплям!.. Надо по-простому. Закуканить
ПАВЛИК МОРОЗОВ
Вечером, после ужина, второй отряд проводил костер. Как обычно, пригласили все отряды. С нетерпением зрители ожидали начала инсценировки «Павлик Морозов».
Готовили ее давно. Сценарий написал вожатый отряда Вася Яшнов. Павлика играл Степан Луговой, а на роль младшего брата, Феди, пригласили Вовку Иванова.
Костер в лагере — всегда радостное событие. А когда его готовит один из старших отрядов, то есть, что посмотреть.
Сам костер удался на славу. Сложенный из толстых сухих бревен колодцем, он горел ярко, не затухая. Костровые «для света» подбрасывали большие ветви с сухими листьями.
Впереди всех вокруг костра сидят и лежат на траве младшие. На их лицах пляшут багровые отсветы. За ними новые и новые ярусы зрителей. Дальние ряды теряются в темноте. Тревожный свет костра подчеркивает значимость того, что происходит на «сцене».
…Бесстрашный пионер Павлик Морозов разоблачает своего отца, продавшегося кулакам за деньги. Павлик, показывает, где кулаки прячут хлеб в ямах. Ему грозят. Но Павлик продолжает свое верное дело. Кулаки сговариваются убить его. Словно волки, подстерегают они его в лесу.
Ничего не подозревают братья. Идут спокойно. Несут в кузовках собранную в тайге клюкву.
— Паш! Ну дай свой галстук. Хоть подержу чуточку, — просит маленький девятилетний Федя. Он мечтает поскорей вырасти и, как брат, стать пионером.
— Ну, подержи, братка. Только не замарай, — говорит Павлик.
…Из-за деревьев выходит вожак кулацкой банды.
— Попался, змееныш! — рычит он, загораживая дорогу.
— Беги, Федя! Беги! — кричит Павлик, заслоняя собой братишку. Федя бросается в сторону. Над Павликом блеснул горбатый финский нож.
— Га-а-ады! — кричит смертельно раненный Павлик и падает на землю.
Бандит в слепой ярости бьет его ножом снова и снова…
— Будьте вы прокляты… волки… Все равно… везде… будут колхозы, жизнь… а вам… вам конец… — хрипит умирающий Павлик.
Второй бандит догоняет Федю. Падает малыш, убитый наповал зверским ударом… В судорожно сжатой маленькой руке, как флаг, алеет пионерский галстук…
Спектакль кончился. Ребята потрясены. Перед глазами — пионерский галстук в застывшей руке. Тишина. Слышно, как трещат поленья в костре. Все принято всерьез, как правда. Это и была правда, жестокая правда недавних дней. У многих бережно хранится дома сентябрьский номер газеты «Ленинские внучата» за позапрошлый 1932 год с портретом Павлика
И вдруг откуда-то сзади, из темноты, раздался насмешливый голос:
— Здорово! Честного играет. А сам — жулик!
Расслышал это только Степан. Ребята не поняли смысла слов. Но сам голос, раздавшийся в эту минуту, вывел их из оцепенения. Пионеры закричали, захлопали в ладоши… Поднялись с земли артисты: Степан Луговой и Вовка Иванов. Степан был бледен, губы у него дрожали.
Сергей оглянулся: он тоже понял, что кричали. Знакомый хрипловатый насмешливый голос раздался близко от того места, где стояли они с Лаурой. Но понять, кто кричал, Сергей не смог.
И тотчас к ним подбежал Вовка Иванов:
— Лаура!.. Я наврал тебе тогда, что всех знаю. Я не нарочно…
— О чем ты, Володя?
— Я же сказал тебе тогда, что тот, который это…. продал мне, не из нашего лагеря. Ты еще сказала, что это Ануш яблоки. Так я сейчас его видел. Он близко тут стоял.
— Понимаешь, Сережа… — начала Лаура. Но Сергей перебил:
— Понимаю. Слушай, Вовка. Найди его. А потом мне скажешь.
— Ага! Я быстро, — и Вовка пошел по рядам…
Когда костер уже заканчивался, он вернулся расстроенный:
— Нет нигде. Но это точно, Сережа. Он тут недалеко стоял. И еще крикнул что-то. А потом все захлопали.
— Ну ладно, Вовка. Гуляй. Никуда он не денется.
— Ты знаешь его? — спросила Лаура, когда Вовка отошел.
— Кажется, знаю. Завтра точно скажу.
После костра к Андрею Андреевичу зашел сельский почтальон Аббас и вручил письмо. Он хотел уже надорвать конверт, как заметил странно длинный адрес. Прочел внимательно и улыбнулся.
«…Начальнику пионерского лагеря «Металлист»… — все, как обычно. Но ниже круглым женским почерком приписано: «Вручить Алексею Клещову». И еще ниже, совсем уже мелко: «В собственные руки!!!»
— Ишь ты, «в собственные». Да еще с тремя восклицательными знаками, — удивился Андрей Андреевич. — Значит, есть в этом надобность, — он положил письмо на подоконник и, продолжая улыбаться, вышел из домика — нужно обойти корпуса лагеря перед сном.
НОЧНОЕ ДЕЖУРСТВО
После отбоя Сергей заступил на дежурство. В первую смену, с десяти до двенадцати ночи. Подошла Лаура.
— Угомонились девочки? Чего они распищались?
— Неизвестный положил ежика на кровать…
— Ну а ты что? — улыбаясь, спросил Сергей. Шутки с безобидными ежами ему давно знакомы. Сам когда-то пугал.
— Сюда положила, — показала она беретку, в которой, свернувшись колючим клубком, лежал ежик. — Вот он.
— Давай выпустим? С гостинцем, — Сергей наколол на колючки ежа яблоко. Лаура опустила его на кучу сухой травы. Долго стояла тишина. Невидимый в темноте ежик не шевелился. Хитрый! Потом зашелестело.
— Домой поехал. Подарок нести, — тихонько засмеялась Лаура.