Лаки

Коллинз Джеки

Если желает! Желает ли Фред Астер танцевать, желает ли Мэрилин Монро очаровывать? Желает ли он! Ха!

– Да, – ответил он. – Пожалуй, время позволяет мне принять ваше предложение. – И продиктовал телефон своего агента.

Иден будет в восторге. Она придет с ним на запись, возьмет его за руку, а возможно – встанет перед ним на колени в гримерной и подарит ему свое напутствие. Наконец-то! Он – на коне.

Ленни начал лихорадочно соображать, с чем можно и с чем нельзя выступать. Телевидение и сцена в клубе – две разные вещи. На телевидении требуется образность,

чистота слога, никаких двусмысленностей и свежий, оригинальный сюжет. Впрочем, все его сюжеты – свежие и оригинальные. Он сам для себя писал – никто не вкладывал своих мыслей в уста Ленни Голдена.

Он не мог решить, что теперь делать – продолжать работать над загаром или бежать к себе. Иден отметила, что он бледный. «Как нью-йоркец», – прошептала она.

А что плохого в том, чтобы выглядеть как нью-йоркец? К черту. Он поспешил в отель. Предстояло хорошенько потрудиться.

– Ты куда-то уходила прошлым вечером, – мягко сказал Сантино.

– Ничего подобного, – с негодованием солгала Иден. Она не собиралась отчитываться перед Сантино. – Я весь вечер смотрела телевизор и жутко скучала.

Его голос напоминал шипение кобры:

– Куда ты ходила?

– Никуда. Говорю тебе, я...

От пощечины ее голова сильно дернулась назад, и на щеке остался зловещий красный отпечаток пятерни.

Она была потрясена.

– Как ты смеешь... – начала она.

Вторая пощечина заставила ее замолчать.

– Никогда не ври мне, Иден, – спокойным голосом сказал он. – На сей раз я прощаю, но запомни – никогда не поступай так снова.

Бормоча что-то себе под нос, Сантино вышел из квартиры.

– Что-нибудь не так, босс? – спросил Блэки в лифте.

Сантино не взял на себя труд отвечать телохранителю. Он говорил, когда сам того хотел, и больше никогда.

Он хрустнул пальцами и уставился на заостренные носки своих итальянских, ручной работы, туфель.

Женщины. Их необходимо сразу ставить на место. То же относится и к подчиненным.

Почаще демонстрируй силу и можешь не опасаться бунта.

Матт отвез Джесс в итальянский ресторан. Она почувствовала, что очень проголодалась, и до отвала наелась салата, котлет из телятины с гарниром из спагетти и моллюсков, а в завершение справилась с солидным ломтем пирога с малиной. От напряжения и забот у нее всегда разыгрывался аппетит, и в таких случаях она слона могла съесть.

Джесс вытерла губы салфеткой, пронзила Матта взглядом, от которого тот едва не поперхнулся салатом, и сказала:

– Давайте, выкладывайте.

– А я думал, вы вегетарианка, – пробормотал он, не зная, что говорить.

– Иногда, – ответила она уклончиво и потянулась к бокалу. Он оказался пустым.

Матт заказал еще одну бутылку, задаваясь про себя вопросом, не повторится ли сегодня давешняя сцена, и одновременно жалея, что они обедают не в «Маджириано», где он мог выписать чек, а не платить наличными. Но кто мог предположить, что непьющая вегетарианка вдруг так резко изменит своим жизненным принципам.

– Ну же, – настаивала Джесс. – Расскажите о Ленни.

Не темните. Если вы не хотели его увольнять, то чья это идея?

Он решил, что нет смысла скрывать правду. И опять же, ему вовсе не было смысла брать вину на себя. Он чувствовал себя в долгу перед Джесс – и расплатится с ней информацией. Кто знает – а вдруг она из чувства благодарности завершит вечер должным образом?

– Лаки Сантанджело заимела на него зуб, – объявил он. – Не спрашивайте почему, ибо я не имею ни малейшего понятия. Она вытащила меня из постели в два часа ночи, чтобы уволить его.

– Лаки Сантанджело... – медленно повторила Джесс. – Но зачем ей понадобилось увольнять Ленни? Мне говорили, что он отлично выступил. – Она наморщила лоб. – Насколько я знаю, она вообще не вникает в подобные вопросы. Не понимаю.

– И я тоже. Но вот что я скажу – я очень влиятельный человек, но, дорогая моя, когда кто-то из семьи Сантанджело чего-нибудь хочет, я, как и все остальные, на носках бегу выполнять их желание.

Он поиграл одной из своих золотых цепочек. Зачем он ей все это рассказывает? Ему следовало бы выставлять себя в наилучшем свете, а не наоборот.

Джесс пребывала в растерянности. Лаки Сантанджело. Леди-босс, как ее называли. Какие у нее могли быть причины для того, чтобы прогнать Ленни?

– Теперь вы знаете все, – продолжил Матт. – Полагаю, не стоит говорить, что наш разговор не для передачи.

– Вы что, думаете, я побегу давать объявления в газетах?

Он передернул плечами.

– Просто я не хочу, чтобы на меня ссылались, вот и все.

Джесс кивнула. Почему Ленни до сих пор не позвонил? Она так скучала по нему. И нуждалась в его поддержке. А теперь у нее было, что ему рассказать.

– Матт, – проговорила она медленно, – у вас есть знакомый адвокат? Боюсь, мне нужен совет.

– Совет какого рода? – спросил он спокойно.

– По делу о разводе.

И Джесс начала рассказывать о Вэйланде, а раз начав, уже не могла остановиться и выложила все – и о наркотиках, и о подозрительных дружках, и о том, как он вечно спит.

– Я плачу за все, – закончила она. – Со дня нашей свадьбы он не заработал ни доллара. Если я укажу ему на дверь, он уйдет?

Матт внимательно слушал. И ему совсем не понравилось услышанное. Джесс связалась с законченным наркоманом, а с ними всегда проблемы, они никогда не уходят по-хорошему. Он припомнил одну девушку, певицу, которая жила с человеком, пристрастившимся к героину. Когда она предложила ему выметаться, он перерезал ей горло бритвой. Жизнь ей спасли, а вот голос – нет.

– Он буйный? – спросил Матт, недоумевая про себя, не сошел ли он с ума, что вмешивается в такую историю.

– Нет. Вовсе нет. Наоборот, он очень мягкий, особенно с ребенком. – Джесс вздохнула. – Он сам как большой ребенок. В чем-то я его даже жалею.

– Вам надо обратиться к адвокату, – твердо заявил Матт. – Я организую вам встречу. Почему бы уже не завтра утром? Мой адвокат окажет мне эту услугу. Позвоните мне в десять утра, и я скажу, когда приходить.

Она благодарно пожала ему руку.