Лангоя
Шрифт:
Километра через три я увидел её. Несколько серых крыш удивленно выглянули из густой зелени словно желая разглядеть того , кто решил потревожить их тихое , сонное , старческое одиночество .
Так вот она какая , сказочная страна Лонгоя , грезившаяся мне в холодные , одинокие ночи в виде царства удивительно добрых и сильных людей. Земля о которой так тосковала моя мама.
Лонгоя , лонгоя ... Лебеди ли , пролетая над тобой , обронили с голубого неба свой ликующий клич , ставшим твоим именем , или звонкие , чистые ручьи , сбегающие с крутобоких холмов , напели его в чуткое
Я стоял посреди тихой деревенской улицы и горькая грусть вливалась в мою душу вместе с теплым , пахнущим лесным разнотравьем воздухом .
В прочем , деревни , как таковой , не было. Сквозь заросли калины и сильно разросшихся кустов смородины едва проглядывались квадраты стоящих здесь некогда домов . Домов уже не было , и только земля еще хранила память о них, словно не хотела забывать тех кто жил здесь , на этой земле . Работал на ней . Обильно поливая её своим потом и слезами . И любил . Любил так , как любят невесту , жену , мать вскормившую их .
Мертвая деревня . Деревня - труп . В какой земле вызрела та злая сила уничтожившая тебя , разогнавшая по белу свету твоих детей , лишив их крова , родины , права жить на своей земле .
Нет не шакальи стаи жестокого хана Мамая прошли здесь . И армии заносчивого Наполеона не дошли сюда . Не дошли и очумевшие от крови гитлеровские орды.
Но кто же !? Кто !? И Зачем ? Но только грустный , чуть слышный шепот листьев был ответом на мои горькие думы .
Не знаю , сколько времени я простоял бы вот так , посреди разоренного по чьей - то злой воле , человеческого жилья , если бы не раздавшийся за моей спиной тихий скрипучий голос , который заставил меня вздрогнуть и оглянуться.
Передо мной стояла сгорбленная , седая старуха. Во всем её облике , нелепо согнутой фигуре , изборожденному глубокими морщинами лицу ощущалась беспощадная работа времени. Она походила на только что вставшую из гроба мумию и только глаза её , со старческим спокойствием смотрящие на мир , оставались живыми.
– Напугала я тебя ?
– спросила она усмехнувшись .
– Да и то сказать , страшна я стала . Старость - то никого не красит . Жду вот , когда Господь приберет , да верно рано еще , заблудилась где - то моя смертушка , не идет окаянная . Не нужна я еще , стало быть , Богу -то. Согрешила где сильно ? Али еще чего ?
– Да я и не испугался , бабушка ,- ответил я смутившись . Мне было очень жаль , что я напомнил невольно своим поведением старушке о наступившей старости . И ещё , я испугался , что она , обидевшись на меня , исчезнет так же быстро и неожиданно как и появилась и я вновь останусь один посреди заброшенного людьми пепелища , погруженного в строгую , кладбищенскую тишину .
– А люди - то еще здесь живут , бабушка ?
– спросил я желая завязать разговор .
– Люди -то ?- переспросила старушка .
– Да живут люди , чего им здеется ?
– А ты сам -то чей будешь?
– спросила она помолчав . Нашенский , али не здешний ?
– Приезжий я бабушка .
– Да ты не кричи ,- усмехнулась старушка заметив мои старания .
– Не кричи. Господь милостив , слух - то мне сохранил . Вот зрение , глазыньки мои , совсем плохи стали . Ну и то сказать - осьмой десяток пошел , как земелюшку - то нашу топчу, слава Богу .-она несколько раз суетно перекрестилась и прошептав скороговоркой слова благодарности Господу , вновь приступила к выяснению моей личности. Я объяснил старушке , что приехал я сюда с севера , куда были высланы мои родители в тридцатые годы .
– Жили они здесь , до высылки .Понимаете ? А я уже на севере родился .-
– Ты фамилию свою назови ,- попросила старушка ,- по обличию твоему не могу я признать , чей ты.-
– Елисеев я , бабушка. Помните , может быть , Елисеевых ?- Называя свою фамилию я ожидал , что старушка начнет меня расспрашивать , но она молча стояла передо мной , устало прикрыв глаза , лишенными ресниц веками.
– Помню ,- ответила она наконец тихо , -как не помнить. Память - то Господь не замутил еще...
Память у Варвары Степановны , так звали старушку , была еще действительно светлой , и я в этом очень скоро убедился , как только перешагнул порог её дома.
Высыпав передо мной целый ворох фотографий , она , показывая мне их , называла имена и фамилии тех , кто был сфотографирован , где жил , на ком был женат . Называла имена детей и внуков . И тут случилось странное. Время вдруг быстро - быстро потекло назад . Поднимались разрушенные дома . Возвращались из небытия давно отошедшие в иной мир люди . Стены дома Варвары Степановны словно вдруг раздвинулись , впуская всех , кого возвращало нам время.
Фотографии моих родственников , всех , кто принадлежал к родам Елисеевых или Стригалевых , мать моя до замужества была Стригалева , Варвара Степановна подавала мне. Вскоре у меня скопилось несколько десятков снимков , а она все подавала и подавала мне схваченные желтизной фотографии.
– У вас здесь , Варвара Степановна целый архив , -сказал я принимая из рук старушки очередной снимок .
– Архив и есть ,- согласилась она .
– Люди -то , уезжая , побросали все. Не до того им видать было . Да и то сказать , на что она им , память -то . не продать , не заложить. Бремя одно тяжкое . Вот я и пособирала всё. Авось и вернется еще кто , потянется к корням родным . Сказав все это , Варвара Степановна помолчала несколько минут грустно глядя в угол , откуда взирали на нас с потемневших от времени икон , строгие лики святых.
– А матерь - то твоя жива еще , аль представилась уже -? спросила она нарушив наконец затянувшееся молчание .
– Мама умерла , - ответил я старушке ,- Давно уже умерла -
– Царство ей небесное. Ведь моложе меня была девонька , - горестно качая головой и крестясь прошептала Варвара Степановна.
– Моложе была а уже и нет её. Доканала и её , видать , судьбинушка горькая. Скоро и меня приберет Господь . Заждалась я .
– Мама скучала сильно ,- сказал я , стараясь отвлечь старушку от мысли о неминуемой смерти .