Лапки Гусейна

Рауф оглу Фарид

– Накаркала! Меньше болтать надо!

– ...Никогда не поверю. У нас так не убивают. Застрелят или пырнут ножом. А тут почерк маньяка.

– Из тебя прекрасный следователь выйдет.

– Уж вышел бы, если бы не дом и дети. Я точно говорю - работа психа-одиночки...

– Тлетворное влияние Запада..., - устало выдавил Максуд и провалился в сон.

Утром

рано, приняв пачку успокоительных лекарств, Максуд отправился на работу. Полицейских было еще больше. Вахтер, как только вошел Максуд, сообщил:

– Гусейн Ибрагимович убит.

Максуд не помнил как очутился в кабинете директора. На этот раз там сидели полицейские чины по старше.

– Главный инженер Векилов?
– осведомился один из полковников.

– Да.

– Садитесь, предстоит долгий разговор.

Следователи стали подробно расспрашивать о хозяйственном положении завода. Все старались найти причину в денежных махинациях. Потом перешли к самому убийству.

– Халилова я видел в шесть вечера, перед уходом домой, - сообщил Максуд. Он первый раз не назвал директора по имени и отчеству.
– А как его убили?

– Тело лежит в варочном цеху. Мы приехали двадцать минут назад. Медэксперты там. Можете на месте ознакомиться.

На месте к нему подошел старший лейтенант Джафаров и сообщил подробности:

– Убийца, как и в прошлый раз, нанес несколько сильных ударов киянкой по голове. Позже добил. Отрезал руки... Тот же почерк. Опять никаких следов борьбы.

Максуд молчал.

– Я хотел спросить вас о вашем помощнике Лятифе Аббасове...

– Что? Лятиф?! Он и мухи не обидит! Джафаров продолжал:

– Мое начальство ищет загвоздку дела в "бабках". Я так не думаю. Такое зверское убийство могло быть совершено на почве мести, например. Поэтому я возвращаюсь к родственнице убитого, работающей на заводе. Может директор как-то обидел ее?

– Я понял, что вы имеете в виду. У Халилова было достаточно денег купить любую сногсшибательную бабу. Зачем ему она?

– Наши мужчины ненасытны. Вы не

думаете, что можно хотеть одну конкретную женщину. Или для вас это непонятно...

– Почему же, - обиделся Максуд. В голове мелькнули женские лица, которых он хотел.
– А как насчет Мамед-аги?

– Вряд ли...

– Насчет моего помощника я могу сказать - даю руки на отсечение...
– и тут Максуд осекся от своих слов.
– Я хочу сказать, что... это невозможно. Вы видели его?

– Да. Я уже общался с ним. Поэтому и спрашиваю о нем. После непродолжительного диалога Максуд вышел из варочного цеха. У входа в свой кабинет он натолкнулся на ящик конфет "Лапки Гусейна".

– Какого черта они лежат тута!
– вскричал Максуд. Он вызвал к себе Лятифа.

– Тут столько неприятностей. И все это приходится тебе видеть. Ты стал жить на заводе. Так что, я тут подумал и решил... Через неделю командировка в Киев. Я решил послать тебя. Поезжай... Ты у нас толковый. Там будет выставка оборудования для пищевой промышленности. Может найдешь что-то полезное. Применить можно будет у нас...

Полиция целый месяц сновала по фабрике. Дело получило широкую огласку. Ей даже "придали политическую окраску" - происки оппозиции, происки кланов, происки властей и т.д. Полиция для виду арестовала несколько человек, но потом, удивительно быстро отпустила. Дело то было на виду "общественности". Автор не ошибся, взяв это слово в кавычки...

Максуд был вскоре назначен директором завода.

 Через два дня, когда он отмечал со своими близкими друзьями свое новое назначение, в разгар застолья, его позвала жена и сообщила о прибывшей посылке. "

Кто-то торопиться меня поздравить" - подумал Максуд. На коробке стоял штамп - посылка из Украины. О! Это интересно.

Он открыл ящик и... ноги подкосились. Максуд с криком рухнул на пол.

В коробке лежали лапки Гусейна - не конфеты, а отрезанные руки Гусейн Ибрагимовича с золотыми часами "Роликс".