Лапти
Шрифт:
Увидев сельсоветчиков, бабы притихли и враждебно насторожились.
— Вы что собрались? — спросил Алексей.
— Собираться не заказано, — ответила Авдотья, стоявшая впереди.
— Кто говорит — заказано? Только почему волнуетесь?
— Мы не волнуемся. А вот вы зря за это дело взялись, — выступила Мавра.
— Какое дело?
— Как будто не знаешь? За коим лешим техник приехал?
— Он прислан для осмотра церкви, — выступил уже Скребнев.
— Чего ее оглядывать! Вот она, вся тут, — указала Мавра
— Скажите, кто вас сюда накликал? — прищурился Скребнев.
— Сами собрались, — ответили бабы.
— Староста вам натрепал!
— А церковь закрыть все равно не дадим. И не думайте, что думаете! — выкликнула Авдотья. — Раз вы сами бога не признаете, отойдите в сторону.
— Никто церковь закрывать не собирается, — ответил Алексей. — Но в таком помещении вам служить все равно не разрешат. Вас потолком придавит.
— Пущай давит. Зато все в рай пойдем, — усмехнулась Мавра.
Из совета принесли пару несоразмерно огромных ключей. Бабы, увидев ключи, оживились, взволнованно зашептались, а как только Алексей с техником пошли к церкви, они тоже дружно двинулись за ними. Пока вкладывал Алексей ржавый ключ в гигантский, с коровью голову, тупорылый замок и отпирал колокольню, бабы вызывающе истово принялись молиться и старательно отпускали низкие, чуть не до снега, поклоны. Войдя в церковь, они снова, еще усерднее начали креститься и, вздыхая, поочередно прикладываться к иконам.
Алексею противно было смотреть на этих молящихся баб. Он знал, что усердствуют они притворно, что в самом деле не такие они богомольные, а некоторые совсем и не помнят, когда в последний раз в церкви были.
«Ой вы, змеи», — усмехнулся он и позвал техника в алтарь.
Потолок в алтаре отвис. В любой момент он готов был рухнуть. В алтарь бабы не пошли. По церковному закону входить туда им не разрешалось. Они толпились возле клироса и чутко прислушивались ко всему, что говорил техник.
— Служить в этом помещении решительно нельзя, — твердо заявил он и, уходя, еще раз тревожно покосился на потолок.
Техник измерял церковь вдоль и поперек, стучал кулаком в стены, заглядывал под ощеренную штукатурку, откуда потихоньку сыпалась желтая пыль гнилушки, посмотрел на дыру в потолке, в которую этим летом провалился кровельщик, сломав себе руку.
За техником неотступно ходили бабы и зорко смотрели, что он делал.
Скоро все было осмотрено, измерено, простукано. Напоследок оглядев еще колокольню, угол которой так накренился, что выщелкнулись бревна, техник вместе с Алексеем и Скребневым, в сопровождении свирепо настороженных баб, направились в клуб. Едва вошли туда, как за ними ринулись и бабы. Алексей кивнул Афоньке, тот закричал на них: «Ку-уда?» — и перед самым их носом запер дверь на крючок.
— А старосты все нет, — вспомнил Алексей.
— Он и не придет Ему только баб надо было взбулгачить.
Не
— Давайте некоторых включим в нашу комиссию, — предложил Алексей.
Решили впустить Авдотью, Мавру и Секлитинью: главных церковниц. Не успел Алексей открыть дверь, чтобы вызвать их, как бабы с визгом хлынули в дверь.
— Куда вас! — крикнул Алексей и с растерянной торопливостью принялся выталкивать их.
Он повел разговор через дверь. Но голос его не был слышен. Стоял гул и угрожающая ругань. Алексей принялся сам стучать в дверь. Одна баба, стоявшая, видимо, возле двери, крикнула:
— Эй, не орите! Баить с нами хотят.
Шум замолк.
— Тарасова Мавра здесь? — крикнул Алексей.
— Мавра! — сразу подхватило несколько голосов из сеней.
— Ма-а-авра-а! — передалось на крыльцо.
— Ма-а-авра-а-а! — совсем далеко и приглушенно послышалось на улице.
Алексей догадался, что теперь собралась толпа, пожалуй, чуть ли не со всего села. Ясно было, что многие пришли сюда не только ради церкви.
Мавру отыскали. Отыскали и Секлитинью с Авдотьей.;Всех их пропустили к двери, у которой стоял Алексей… Прежде чем впустить, он предупредил баб:
— Кроме них, никто не старайтесь. Эту тройку включаем в комиссию.
— Чего они поймут? — раздался женский голос.
— Как доймут, так поймут, — складно разъяснил мужской голос и звонко расхохотался.
За дверью начались наказы:
— Тетка Мавра, не вздумай сдаваться!
— Авдотья, гляди, — живыми не выпустим!
— Секлитинья, ключи не отберете — волосы выдерем!
Тройку впустили. Сначала они вошли храбро, потом вдруг растерялись. Ни одна из них до сего времени не была еще в клубе. Стыдом считалось заходить сюда степенным бабам и старухам.
— Садитесь, товарищи, — любезно попросил их техник. — Усаживайтесь, пожалуйста.
Обстановка ли так подействовала, или любезность техника, но только пыл с баб слетел. Главное, эта тишина: Там, на улице, что? Галдеж, ругня, крики. А тут ласково: «Усаживайтесь, пожалуйста».
— Давайте, зачем нас звали, — первой заговорила Авдотья.
— Сию минуточку, — ответил техник. — Так вот, товарищи гражданки…
Техник говорил только о технической стороне и совсем не заикался о приспособлении церкви под школу или больницу.
— Зданию грозит развал. Потолок совсем сгнил. Стены, сами видели, какие. Колокольня накренилась на три: градуса к северу, достаточно маленького сотрясения — и она рухнет. Не починка нужна, а фундаментальный ремонт. В таком здании я как техник не могу разрешить, скопления народа.