Ларец Пандоры
Шрифт:
Однако ситуация в мире сильно переменилась со времени создания БСФ. Национал-социалисты во главе с Гитлером превращались в серьезную политическую силу не только внутри Германии, но и на внешнеполитической арене. В них Освальд и усмотрел основную возможность возрождения своей организации. В конце тридцать четвертого и начале тридцать пятого года Мосли вернулся к антисемитской риторике, от которой всего год назад был вынужден отказаться. Немецкие газеты, некогда отзывавшиеся о БСФ в пренебрежительном тоне, стали отмечать положительные стороны партии Мосли. Союз привлёк внимание немцев. Этого Мосли и добивался. Он старался найти
Интересно отметить, что встреча Мосли и члена НСДАП фон Шаппуиса еще во времена расцвета БСФ, в июне тридцать четвертого, не произвела на последнего должного впечатления. Освальду он дал довольно нелицеприятную оценку, назвав склонным к позёрству и преувеличению, рекомендовал делать ставки на других деятелей фашистского движения Англии.
Наконец, когда антисемитизм стал фундаментом доктрины БСФ, а Мосли готов был переименовать организацию в Союз фашистов и национал-социалистов Британии, с ним связался официальный представитель Германии, группенфюрер СС Юлиус Штрейхер. Воспрянувший Мосли поблагодарил столь высокопоставленного военного за телеграмму, ответил в духе истинного национал-социалиста, отметив необходимость решения еврейской проблемы не только в Германии, но и на Альбионе. С этого момента немцы стали присматриваться к Освальду Мосли.
2
13 марта 1935 года. Великобритания, Лондон, Челси.
Большая комната в правом крыле штаб-квартиры БСФ - Чёрного дома, как её называли участники движения - была приготовлена для встречи с гостем из Германии. Мосли подошёл к делу основательно. У двух смежных стен стояли красивые книжные шкафы, полки которых ломились от литературы нацистского толка. На широком столе в углу комнаты лежали книги Мосли "Более Великая Британия", Гитлера "Моя борьба" и Шпенглера "Закат Европы"; напротив стола располагались два роскошных кожаных кресла; у большого окна стоял удобный мягкий диван, тоже из кожи; на полу постелили новый, красивый ковёр, на красном фоне которого чёрными кляксами расползались восточные иероглифы.
Сам Освальд Мосли, худой, высокий, красивый человек с короткими, подростковыми усами и аристократичными чертами лица, заметно нервничал. Он то и дело массировал ладонью подбородок, зажимал кожу на бороде большим и указательным пальцем, оттягивал её вниз. Оделся он подобающе случаю - белая рубашка из атласной ткани, приталенный дорогой пиджак, несколько широкие для похудевшего за последние месяцы Мосли брюки и чёрные как смоль туфли с острыми носами.
Не хотелось ударить в грязь лицом перед немцем и в плане обсуждения вопросов политики. Он тщательно изучил работы основных теоретиков национал-социализма, ознакомился с историей становления НСДАП и прихода партии Гитлера к власти. Особое внимание Освальд уделил ночи длинных ножей, пытаясь вникнуть в причины этого не до конца понятного большинству англичан явления.
При этом Мосли не собирался держаться как проситель. Да, дела продвигались неважно, от помощи национал-социалистов зависело будущее фашистского движения в Британии, тем не менее, показывать
В дверь комнаты постучали, внутрь заглянул доктор Пфистер, агент БСФ по внешним связям. Он взволнованно посмотрел на Мосли, отвернулся и выглянул в коридор, простоял пару секунд в проёме, после вошёл в комнату, аккуратно прикрыл за собой дверь и повернулся к Освальду.
– Он здесь, - тихо произнёс Пфистер.
– Приготовься, он просто громадный. Я опешил немного, когда его увидел.
– Как его зовут? Кем он числится в партии?
– спросил Освальд.
– Он не сказал. Расспрашивать его я не решился.
Освальд отрывисто провёл правой рукой по виску, поправляя прическу.
– Когда приведёшь его, присаживайся на диван, Пфистер, хочу, чтобы ты присутствовал во время беседы, - сказал Мосли.
– Уверен, что его это устроит?
– Если нет, я попрошу тебя нас оставить. Но это в крайнем случае. Мне будет спокойнее, если я буду не один.
Пфистер небрежно пожал плечами, направился к двери.
– Сейчас его приведу.
Доктор исчез, чтобы через минуту вернуться.
– Прошу вас, - улыбаясь, произнёс Пфистер.
Следом за ним в комнату вошёл немец. Настоящий гигант ростом не меньше двух метров он пренебрежительно обвёл тяжелым взглядом комнату. Наконец, его пронзительные, глубоко посаженные карие глаза застыли на месте, когда великан посмотрел на Мосли. Густые, кустистые брови сошлись на переносице, потом слегка приподнялись вверх, лоб покрылся складками, губы остались недвижимы.
– Позвольте представить, сэр Освальд Мосли, - Пфистер указал на баронета. Освальд согнулся в почтительном поклоне, гигант быстро опустил голову к груди и так же быстро вскинул её обратно, стал изучать Мосли.
– Могу я узнать ваше имя?
– спросил Освальд на неплохом немецком. Гигант покачал головой в знак отрицания.
– Не доверяете мне?
– наполовину в шутку наполовину всерьез спросил Мосли. Гигант скривился.
– Мистер Мосли, полагаю и вы, и я заинтересованы в том, чтобы сохранить нашу встречу в тайне. Для чего вам знать моё имя?
– гигант тоже ответил на немецком.
– Сомневаетесь в моей благонадежности?
– Ничуть. Во-первых, мы здесь не одни...
– О, не волнуйтесь о Пфистере. Он ни слова не понимает по-немецки.
– А во-вторых, - гигант строго посмотрел на Мосли, - не хочу искушать судьбу. Я всего лишь исполнитель, если хотите, живая телеграмма. Моя задача выслушать всё, что вы скажете, передать предложение людей, которых я представляю, и, надеюсь, положить начало взаимовыгодному сотрудничеству.
– Вы правы, - согласился Мосли.
– Присядем?
– он повернулся всем корпусом и указал раскрытой ладонью в сторону стола и кресел.
– Не возражаю, я устал с дороги, - ответил немец.
Мосли обошёл стол и собирался сесть за ним, потом вдруг передумал и устроился рядом с гигантом, сев на соседнее кресло. Пфистер, как ему и поручил Освальд, занял своё место на диване и тихо сидел в стороне.