Ларек
Шрифт:
Я поняла, что он не шутит. Вдруг меня как током ударило, и я поняла, о чем он говорит. Черт возьми! Эта пачка, которую нужно отдать Саше! Я кивнула и деревянной от волнения рукой показала в сторону кассы.
В это время на пороге появились двое понятных, женщина средних лет и парень. Женщина испуганно застыла у порога, а парень смело прошел внутрь.
– Понятые? – Кордаков оглянулся на них. – Итак! – он застыл у кассы, словно факир, который сейчас исполнит свой коронный номер. В голосе слышалось торжество. – Итак! За кассовым аппаратом, вы видите, мы нашли пачку «Мальборо», запечатанную скотчем! Игорь,
Чернявый достал листок и принялся на нем строчить. Я почувствовала, что голова у меня начинает кружиться.
– Подойдите поближе, – попросил Кордаков парня, – надо, чтобы вы видели, что в ней находится.
Парень шагнул поближе, оттеснив меня в сторону, так что мне не было видно, что происходит. Я лишь слышала, как Кордаков отдирает от пачки скотч.
– Узнаете, что это? – спросил он понятого.
– Ну это… – парень был рад продемонстрировать осведомленность, – черняшка.
– Правильно, черняшка, здесь два-три грамма.
Я ничего не понимала, кроме того, что появление милиции ничего хорошего мне не предвещает. Что такое черняшка? Чего там два грамма? Я постаралась заглянуть через плечо понятому, перед глазами мелькнул пакетик какого-то коричневого вещества. Что это?
– Черняшка, – наркотик, наркоманы его специально готовят и вводят внутривенно, – объяснял Кордаков понятому, тот согласно кивал головой. – А вот еще травка, граммов пять, наверное.
У меня на голове волосы зашевелились. Черт, ведь если у меня в ларьке, в мою смену нашли наркотики… Я с отчаянием посмотрела на Кордакова.
– Нечего на меня, девушка, так смотреть, раньше думать надо было, – он жестоко рассмеялся.
Услышав этот смех, я вздрогнула. Было понятно, что никакого снисхождения ждать не приходится. Мое объяснение того, как попала ко мне эта пачка, он сочтет бредом. Перед глазами все поплыло. Понятные расписались в протоколе и ушли.
– Закрывайте ларек, мы его опечатаем!
Я беспомощно оглянулась, не соображая даже, за что нужно взяться сперва. Где шуба? А где ключ? Через витрину я вдруг увидела свое спасение, Олега, выходящего из такси. Он знает, что делать! Он появился на пороге и с недоумением огляделся вокруг.
– Я могу узнать, что здесь происходит?
Кордаков сунул ему под нос корочку, назвался, и Олег сразу обмяк.
– А что случилось? – спросил он меня, и я открыла было рот, чтобы все объяснить, но меня оттер в сторону Кордаков.
– Чем меньше людей будет знать о том, что произошло, тем лучше. Понятно?
Я с отчаянием посмотрела на Олега, понимая, что сейчас он будет думать обо мне черт-те что. Ларек кое-как закрыли, меня вывели, словно под конвоем. Если бы на меня сейчас одели наручники, я бы не удивилась и только покорно протянула руки, настолько я была оглушена и ошарашена происходящим.
Меня усадили в машину на заднее сиденье, между двумя работниками милиции. До управления внутренних дел доехали быстро. Все это время я видела перед собой только стриженый затылок Кордакова и думала, что будет дальше. «Неужели наркотики предназначались Саше? – спрашивала себя я. – А почему бы и нет? Может, ему нравится после рюмки-другой косячок забить… Ну и вляпалась же я!»
Темнело. «Жигули» заехали во двор УВД и остановились. Запутанными коридорами мы прошли на третий этаж и очутились в крохотном кабинете.
– Мне-то можно закурить?
– Курите-курите… Лишь бы вам на здоровье…
Игорь сразу же сел за компьютер, включил его и стал беззаботно гонять какую-то «стрелялку». Из компьютера доносилось то противное хихиканье, то выстрелы, то вопли каратеки. В комнате на минуту появилась молодая женщина.
– Что, привели уже? – спросила она.
– Вот… – Кордаков продемонстрировал ей меня. – Когда освободишься, займешься этим?
– Хорошо, – она ушла.
От нечего делать, я стала рассматривать бумаги на столе. Там лежали приказы, докладные… Все они были подписаны смешной фамилией Черныш. Кто это?
– А вот этого не надо делать! – Кордаков убрал бумаги от меня подальше, встал, что-то сказал Андрею и тоже ушел.
Я знала, что перед допросом человека обычно «маринуют», но одно дело знать, совсем другое, когда испытываешь это на собственной шкуре. Минуты тянулись, словно липкий, густой кисель. За полчаса я выкурила пять сигарет. Мне уже начинало казаться, что я никогда не выйду из этого мрачного кирпичного здания с обшарпанными стенами и поломанной мебелью.
Я твердо знала одно: сидеть я не буду! Сбегу, сделаю все, что угодно, но никто, никогда не ограничит мою свободу! Хотя все, что ждало меня впереди, я представляла себе очень смутно. Еще я подумала о родителях. Когда они все узнают, еще неизвестно, кому они поверят, мне или милиции. И вообще, кто их предупредит, если я не вернусь завтра со смены? Руки дрожали, когда я вминала сигарету в дешевую пепельницу.
Наконец, вернулась женщина, села за стол, достала и положила перед собой листок бумаги, взяла ручку. Следом за ней появился Кордаков, сел за другой стол и снова уставился на меня своими наглыми глазами. От этого взгляда я почувствовала приступ тоски. Я посмотрела на женщину и подумала, что она, наверное, ненамного меня старше, от силы лет на пять. Наверное, с высшим образованием… Сюда не берут женщин без высшего. Ну почему я не окончила свой политех?
Тщательно записав мои данные, женщина взглянула на меня.
– Как вы объясните появление в вашем ларьке наркотиков?
Я, стараясь не сбиваться, рассказала все, как было. Кордаков то и дело вставлял иронические замечания, но женщина как-то странно посмотрела на него, и он замолчал. Я внимательно прочитала протокол, расписалась, ожидая, что после этого что-то произойдет, но ошиблась. Все продолжали сидеть и чего-то ждать. Я беспомощно огляделась. Хоть бы что-нибудь прояснилось!
Внезапно в комнату влетел невысокий мужчина в пиджаке синего, школьного цвета. Он был плотный, широкоплечий, короткий ежик слипшихся от пота волос не скрывал розовой кожи головы. Две верхних пуговицы светлой рубашки были небрежно расстегнуты. Он в два шага пересек кабинет, мельком взглянул на меня, дернул бровью, словно составив за это мгновение окончательное мнение обо мне, сел прямо на стол, взял протокол и быстро пробежал его глазами. Кордаков нетерпеливо ждал рядом.