Лайтларк

Астер Алекс

Твои платья – твои доспехи, твои драгоценности – твое оружие. Такими инструментами пользуется соблазнительница.

К этой роли ее готовила Поппи для выполнения первой части своего плана, которому Айсла не собиралась следовать. Может, судьба не одарила правительницу способностями, но это не означало, что она бессильна.

Айсла умела сливаться с толпой. Слушать. Прятаться. Разрабатывать стратегии. Такие навыки требовались для их с Селестой плана.

Элла настаивала на том, чтобы сопровождать Айслу на агору

в центре главного острова, где работал портной. Старица из диких упоминала агору в своих рассказах как «чарующее место, которое расцветает ночью, словно цветок, обращенный к солнцу».

Айсла же настаивала на том, чтобы пойти одной. Не хотелось упускать хорошую возможность осмотреть ту часть острова, понаблюдать за жителями острова издалека, как можно дольше оставаясь незамеченной.

Три слова прозвучали рядом – и этот план пошел прахом.

– Рано ты встала.

Грим.

Айсла нервно сглотнула и обернулась, внезапно осознав, как плотно ткань платья прилегает к телу.

И обнаружила Грима в сантиметрах от себя.

Айсла попятилась. Ей потребовалось слишком много времени, чтобы вновь обрести дар речи.

– Как и ты.

Грим пожал широкими плечами, глядя на нее сверху вниз, пока ей приходилось задирать голову, чтобы сохранять зрительный контакт.

– Я стараюсь использовать любую возможность выходить.

Точно. Его проклятие было зеркальным отражением проклятия Оро. Сумрачные не могли чувствовать энергию и спокойствие ночи. Хотя раньше они были полуночниками и предпочитали жить в темноте, но пятьсот лет назад все изменилось.

– И у меня есть дела на агоре.

– У меня тоже, – сказала Айсла.

Грим усмехнулся.

– Отлично. Ненавижу ходить один.

Стражи стояли у входа и заметно напряглись, когда правитель сумрачных прошел мимо. Айсла старалась не думать обо всех тех жутких вещах, которые слышала о его народе. В частности, о нем. Не думать не получалось, и, хотя она шла с высоко поднятым подбородком, ноги ее подкашивались.

Терра всегда говорила, что это самое опасное из всех королевств. Сумрачные черпали силу из тьмы, тогда как остальные – из света. Слухи об их способностях ходили самые разные: будто они могли исчезать, проходить сквозь стены, насылать кошмары, властвовать над самой тьмой.

У Гримшоу имелась определенная репутация. Всего за несколько десятилетий до того, как были наложены проклятия, между Лайтларком и сумрачными прошла война. Он считался самым грозным воином. Ходили слухи, что к концу битвы его плащ всегда насквозь пропитывался кровью врагов. Учитывая это, тем более странным казался его явный дискомфорт от того, что Айсла ела сердце за ужином.

Несмотря на мастерство Грима, Лайтларк выиграл войну, и стороны заключили договор. На некоторое время между всеми королевствами воцарился мир.

Затем кто-то наложил проклятия, и многие были уверены, что это месть сумрачных.

Айсла не знала, что и думать.

Сумрачные понесли огромную потерю из-за своего проклятия. Их правитель, отец Гримшоу, погиб во имя обретения пророчества. Его сын сразу же пришел к власти – тогда еще разрешалось иметь наследника. Теперь это строго запрещено. Правители посещали турнир на свой страх и риск.

Айсла знала, почему она оказалась на острове. Зачем прибыл Грим – оставалось загадкой. Если другие правители и желали кому-то смерти больше, чем Айсле, так это ему. Гриму не найти союзников на время турнира. Выиграть главную награду без настоящего партнерства почти невозможно. Так зачем же участвовать – зачем так рисковать?

Чего он хотел?

На резко очерченном лице Грима появилась проницательная ухмылка, пока он так же изучающе смотрел на нее. Его черные пряди выделялись на фоне бледного лба, как чернильные потеки на странице.

– Пытаешься понять, не злодей ли я?

Айсла прищурила глаза.

– Ты что, умеешь…

– Читать мысли? – Он медленно покачал головой. – Не совсем. Я умею читать отголоски эмоций. Страх. Гнев.

Уголки его губ приподнялись в полуулыбке.

– Любопытство.

Последовавший за этими словами вздох Айслы вышел таким неровным, как если бы ее легкие завалили камнями. Она была самозванкой, бессильной жертвой в волчьей стае. Айсла неплохо справлялась с ролью правительницы диких, хорошо притворялась внешне, но контролировать свои эмоции ей было гораздо труднее. С этой его силой Грим мог ее разоблачить, если она не научится справляться со своими чувствами в его присутствии.

Сумрачные часто владели особыми талантами по отношению к сознанию. Отчасти поэтому они считались такими опасными. Правители также часто обладали дополнительной способностью, редким даром, который передавался по наследству и проявлялся через несколько поколений. Этот дар обычно не имел ничего общего с силами звезд, луны, солнца, природы, тьмы или неба.

Айсле стало интересно, есть ли у Грима такая способность.

– Теперь ты волнуешься. – Он остановился и посмотрел на нее. – Почему ты волнуешься?

Волнение – вовсе не то, что должна чувствовать могущественная правительница диких, даже рядом с предводителем сумрачных. Она посмотрела на него, в эти глаза – такие темные, будто бездонные, как две галактические черные дыры, и взяла себя в руки, чтобы смело спросить:

– У тебя есть дар?

Грим чуть откинул голову назад в знак понимания.

– Ты переживаешь, что у меня есть способность, о которой я тебе не говорю. Которую использую против тебя прямо сейчас.

Ну да, а что такого. За сто дней пребывания на острове ей самой придется лгать, красть и, возможно, убивать.

Грим в планы не входил. Пока.

Айсла кивнула.

Он пожал плечами и двинулся дальше по дорожке.

– Она у меня есть. Но я пока о ней умолчу. – Грим взглянул на Айслу. – В любом случае это не чтение мыслей. И не что-то такое, что я мог бы тайно использовать против тебя.