Шрифт:
Мэрилендский Морской банк
Аннаполис, штат Мэриленд
20 декабря 1994, вторник
17:55
Скалли открыла дипломат, достала очередной бланк и принялась заполнять. Это бессмысленное бумагомарание продолжалось уже несколько часов — ведь в финансовом учреждении не принято читать книжку или глазеть на окружающих. В финансовом учреждении все должны заниматься делом. Правда, у Скалли и ее сегодняшнего напарника дело было не совсем обычным: они дожидались грабителей.
Итак, Уоррен Дюпре и Лула Филипс, супружеская чета. Кличка:
Скалли знала об этой парочке довольно много, хотя сама их делом не занималась. Просто каждый раз, когда она сталкивалась со своим старым приятелем Джеком Уиллисом, тот, едва поздоровавшись, начинал говорить как заведенный: о результатах очередной баллистической экспертизы, о новых фактах из биографии, о трудном детстве, о патологическом заострении характера… В своих изысканиях Джек докопался до архивных упоминаний канадских предков Дюпре и убогих школьных сочинениях Лулы Филипс. К огромному, однако, сожалению, все следы, обнаруженные агентом Уиллисом, оказывались, как минимум, пятинедельной давности. Кроме трупов, естественно. И прямых доказательств причастности супругов к грабежам и убийствам у агента Уиллиса по-прежнему не было.
Но вот нынче утром Джек примчался к Дане окрыленный: неизвестный осведомитель по «горячей линии» сообщил о готовящемся ограблении Мэрилендского Морского банка. И теперь в кассовом зале полтора десятка полевых агентов Бюро изображали вдумчивую финансовую деятельность, нервно вздрагивая, когда в зал входил очередной клиент, и облегченно вздыхая, когда потенциальная жертва наконец убиралась восвояси.
Уиллис не находил себе места. Он переговорил со всеми агентами группы поддержки, упросив их не вмешиваться без крайней необходимости. Это было его дело, его и только его, главное дело в его жизни и он хотел завершить его сам. Дане было бы лестно объяснить свое участие в операции желанием Уиллиса сделать ее свидетелем своего триумфа. Но здравый смысл назойливо твердил, что у Джека и мысли такой быть не могло. Джеку нужен был надежный напарник, проверенный товарищ и хороший стрелок. Кто совмещает в себе все эти качества? Дана Скалли. Товарищ и напарник. А если осведомитель не обманул, то карьера одного из «влюбленных» сегодня же и закончится. И незачем, Джек, бегать, мотать головой и подпрыгивать всякий раз когда открывается входная дверь.
— Успокойся, все идет как обычна, — вполголоса проговорила она.
— Банк закрывается через пять минут! — Уиллис вертелся на месте, как разъяренный барс.
— Ты уверен, что твоя наводка точна? И это не розыгрыш или дезинформация?
— Нет, все точно. Я достаточно долго гоняюсь
— Главное, чтобы ты сам при этом голову не потерял.
Джек улыбнулся, глубоко вздохнул и постарался успокоиться.
— Ну что ж, агент Скалли, я понял намек. Ты, как всегда права. — Уиллис поднес к уху крохотный радиопередатчик: — Говорит «первый», вы слышите меня? Данные наружного наблюдения, пожалуйста.
— Сейчас, одну секунду… Мы проверяем…
Долгая-долгая пауза. И торжественное сообщение:
— Готовность номер один, объект на подходе.
Напротив входа в банк несколько минут назад припарковалась неприметная грязно-черная машина. За рулем сидела женщина. Ее лицо казалось некрасивым от усталости и тщательно скрываемого напряжения. Она отвела со лба растрепавшиеся кудри, внимательно оглядела улицу и высокие стеклянные двери банка. Ее спутник, выглядевший моложе и беспечней, положил себе на колени крупнокалиберный карабин и принялся вгонять в магазин тяжелые маслянистые на ощупь патроны. По сторонам он не смотрел: это не его забота. К тому же он знал, что Лула куда наблюдательней и наверняка заметила бы неладное быстрее, чем он сам. Правда, сегодня она была неразговорчивей обычного.
— Что с тобой, детка? Неужели нервничаешь?
—Да не то чтобы… — она не сводила настороженного взгляда с высоких дверей, — просто я не хочу, чтобы наше везение вдруг оборвалось.
Уоррен Дюпре отложил карабин, прищурил затуманившиеся глаза и вкрадчиво зашептал:
— А может быть, ты и есть моя удача, мой талисман. Когда я смотрю на звезды, мой звезды всегда одни и те же, — он обнял ее за плечи, притянул к себе.
— Одни и те же, мой дорогой, — повторила женщина, стараясь попасть ему в тон.
Он торжествующе усмехнулся и впился поцелуем ей в губы. Она нетерпеливо ждала, пока закончиться неистовый приступ нежности, — времени у них было мало. Ее партнер тоже понимал, что пора для лирики наступит чуть позже. Он заставил себя оторваться, быстрым движением натянул на голову уродливую хоккейную маску перехватил поудобнее оружие и распахнул дверцу автомобиля.
Дюпре пересек улицу одной стремительной пробежкой и ворвался в кассовый зал, с порога отшвырнув назад какого-то молодого прощелыгу.
— Все на пол! Немедленно! Вниз! Буду стрелять!
Пусть журналисты называют потом его крик истерическим воплем, пусть психологи авторитетно объявляют, что преступнику необходимо держать себя на взводе, чтобы решиться на насилие, — все это мусор. Главное — не замолкать ни на миг, не давать опомниться, раздавить, уничтожить, стрелять без колебаний, мразь, твари, сволочи, на пол, перестреляю…
Визг и ужас концентрическими кругами разошлись по залу. Почти все, видя вооруженного психопата, бросались на пол, прикрывая голову, старались спрятаться за мебель, забивались по углам — то есть вели себя как образованные цивилизованные люди. Только подбежавший на шум полицейский получил по голове прикладом и рухнул бесформенной грудой плоти. Еще несколько человек замешкались.
— Живо на пол! А ты чего стоишь? Сейчас перестреляю всех к чертовой матери, сволочи!
На ногах устояла только молоденькая кассирша.
— Деньги в сумку, быстро!
Пока все шло почти идеально. Посторонних в зале на момент нападения оставалось всего шесть человек. К счастью, никто из них не впал в панику, не заметался по залу, не стал разыгрывать из себя героя. Нет, один герой нашелся: охранник банка бросился наводить порядок. Просили же идиота не лезть не в свое дело!