Лёд

Макбейн Эд

– Сегодня у нас суббота, – сказал Картер. – Я только что от Филли, звоню из дома. Завтра воскресенье, а понедельник – праздник. Мы не можем встретиться во вторник? Или в среду? Я вернусь к Филли только поздно вечером в среду.

– Нет, сэр, – возразил Карелла. – Боюсь, мы так не можем.

– Отчего же? – удивился Картер.

– Оттого что убита девушка двадцати пяти лет, – Карелла старался говорить спокойно, – и мы хотим встретиться с вами сегодня,сэр, если это возможно.

Несколько секунд Картер молчал.

– В четыре часа, – сказал он наконец и назвал свой

адрес.

Глава 5

Алан Картер жил в высоком многоэтажном доме, который располагался в ряду роскошных гостиниц с видом на парк Гровер-Вест. Поскольку улицы еще не полностью расчистили от снега, детективам пришлось битых полчаса петлять по кварталам, прежде чем они добрались от участка до дома Картера. Если прогноз о новом снегопаде на завтра был верным, то труд чистильщиков улиц напоминал сизифов. День был хмурым и очень холодным. Снег затвердел и плохо поддавался расчистке. Когда детективы приблизились к дому Картера, привратник в форме колол лед перед подъездом. Он работал ледорубом с длинной ручкой. Такой инструмент мог бы послужить отличным оружием, подумал Карелла. О том же подумал и Мейер.

Другой человек в форме сидел в вестибюле за столом. Карелла и Мейер представились. Дежурный поднял трубку и произнес в телефон:

– К вам пришли мистер Карелла и мистер Мейер, сэр. – Он положил трубку на рычаг. – Проходите, пожалуйста, квартира тридцать семь.

Лифтер в форме сказал:

– Говорят, завтра опять выпадет снег.

Мейер взглянул на Кареллу.

Они вышли на третьем этаже, прошли по длинному, устланному ковром коридору к квартире Картера, нажали кнопку звонка на косяке, услышали, как в квартире раздался колокольный перезвон и затем голос:

– Заходите, дверь открыта!

Карелла открыл дверь и чуть не споткнулся о коричневый саквояж в прихожей. Он обошел его вокруг и сделал знак Мейеру, чтобы тот был осторожней, затем прошел в просторную гостиную с окнами во всю стену и видом на парк. Деревья были покрыты снегом. Небо было серое, неприветливое. Алан Картер сидел на длинном диване с бледно-зеленой, весенней обивкой. К уху он прижимал трубку телефона. Он был облачен в темно-коричневый деловой костюм и лимонного цвета сорочку. На рукавах сверкали золотые запонки. На шее был повязан шоколадно-коричневый галстук, но узел был не затянут. Верхняя пуговица сорочки была расстегнута. Внимая своему собеседнику на другом конце провода, он махнул детективам рукой, чтобы входили.

– Да, понимаю, – говорил он в трубку. – Но, Дэйв... угу, угу. – Он слушал нетерпеливо, вздыхал, хмурился, теребил клок густых седых волос на макушке. Седина была преждевременной, догадался Карелла: Картеру было лишь немногим за сорок. У него были пронзительно голубые глаза, в которых отражался бледный зимний свет. Кожа его казалась загорелой. Карелла подумал, что, вероятно, в Филадельфии теплее, чем здесь. Он никогда не бывал в Филадельфии.

– Ну, и что получила «Анни»? – говорил в трубку Картер. Он выслушал ответ и сказал: – Как раз такую позицию я и занимаю, Дэйв. Это гораздо более популярный спектакль, чем «Анни». Да, это слишком плохо. Но и разговор надо вести жесткий. Скажи Ориону, что цена не меняется. Если они не могут соответствовать, пусть уходят. Мы просто теряем время. Скажи

им, Дэйв, что я могу отказаться от сделки, я не маленький мальчик, который заблудился в лесу. Так и скажи им.

Он резко повесил трубку.

– Простите, – сказал он, встал и подошел к детективам, протягивая руку. – Можно предложить вам выпить?

– Нет, спасибо, – отказался Карелла.

– Спасибо, – покачав головой, сказал Мейер.

– Да, – проворчал Картер, – просто черт знает что такое!

– Да, сэр, – сказал Карелла.

– Есть догадки, кто это сделал?

– Нет, сэр.

– Какой-нибудь псих. – Картер покачал головой и прошел к бару. Он поднял графин. – Вы уверены? – спросил он. – Нет? – Он пожал плечами, налил виски на два пальца в невысокий стакан, бросил кусочек льда и сказал: – Ваше здоровье! – Одним глотком выпил все содержимое и снова плеснул себе виски. – Филадельфия, – сказал он, покачав головой, словно простое упоминание об этом городе служило достаточным объяснением, почему надо выпить еще.

– Когда вы узнали про ее смерть, мистер Картер? – спросил Карелла.

– Когда сошел с поезда. Я купил газету на станции.

– Что вы делали в Филадельфии?

– Опробовал новую пьесу.

– Мюзикл? – спросил Мейер.

– Нет, обычная пьеса. Ужасная головная боль, – сказал Картер. – Это триллер... Вы видели «Смертельную западню»?

– Нет, – сказал Мейер.

– Нет, – сказал Карелла.

– Это похоже на «Смертельную западню». Только послабее. Не знаю, как меня уговорили поставить ее. Первый раз я ставлю обычную пьесу. – Он пожал плечами. – Когда ее привезут сюда, ее можно будет выбросить прямо на помойку. Если она вообще дойдет сюда.

– Значит, вы прочли про мисс Андерсон в газете, – напомнил Карелла.

– Да, – кивнул Картер.

– Что вы думаете об этом?

– А что я могу думать? Такой уж городок, – сказал он и вздохнул.

– Вы хорошо ее знали? – спросил Карелла.

– Очень мало. Просто еще одна танцовщица. У нас их шестнадцать в шоу. Вы наше шоу видели?

– Нет, – сказал Мейер.

– Нет, – сказал Карелла.

– Я вам закажу контрамарки, – сказал Картер. – Это хорошее шоу. Самое популярное в нашем городе.

– Кто нанял ее, мистер Картер?

– Что? А, девушку?.. Это было общее решение.

– Чье?

– Мое с Джейми и...

– Джейми?

– Это наш хореограф, Джейми Аткинс. Но... вы спрашиваете, кто вообще подбирал труппу?

– Да.

– На прослушивании был я,затем Фредди Карлайл, наш режиссер, Джейми и его помощник, наш музыкальный директор, представитель из клуба актеров и, по-моему, дайте вспомнить... два режиссера сцены, наш пресс-агент, наверное, и, конечно, пианист. И... Ну, конечно, композитор, и писатель.

– Писатель?

– Либреттист. Да, примерно такой состав. Это было достаточно давно. Мы начали репетировать в августе, вы знаете. Окончательный состав утрясали примерно в июле.

– Полно народу, – сказал Карелла.

– Ах, да, можно сказать, что решение принимал целый комитет. – Картер улыбнулся. – Мюзикл обходится примерно в два-три миллиона долларов, поневоле становишься осторожным.

– Итак, все эти люди собрались вместе и... Ну, что они делали? – спросил Карелла. – Голосовали?