Лёд
Шрифт:
Понедельник, 1 февраля. 10.00. Танцы. 12.00. Ленч, Херби. ...Дженелли.
16.00. Каплан. 18.00. Бакалея. 19.30. Театр.
– Каплан – ее психиатр, – сказал Мур. – Он ходила к нему каждый понедельник, четверг и пятницу в 16 часов.
– А какое имя носит психиатр?
– По-моему, Морис.
– Не знаете, где его приемная?
– Знаю, на улице Джефферсон. Я однажды встретил ее там.
– А кто этот Херби, с которым у нее был назначен ленч?
– Херб Готлиб, ее агент.
– А где его офис?
– Где-то в Мидтауне. Неподалеку от театра.
Вторник, 2
16.30. Позвонить Матушке М. 19.30. Театр.
– Это когда она должна быть в театре, – сказал Мур. – Занавес поднимают в восемь каждый вечер, а в два – дневные спектакли. Полчаса – это тринадцать тридцать для дневных и девятнадцать тридцать для вечерних спектаклей. Это означает, что труппа прибывает в театр за полчаса до поднятия занавеса.
– А что означает это прослушивание в два часа? – спросил Карелла. – Они занимаются прослушиванием для других ролей, когда уже работают в популярном шоу?
– Конечно, постоянно, – сказал Мур.
– Здесь запланировано два звонка в неделю Матушке М., – сказал Мейер. – Это ее мать в Сан-Франциско?
– Нет, – ответил Мур. – Это моя мать. В Майами.
– Она звонила вашей матери дважды в неделю?
– Каждую неделю. Салли не очень ладила со своей матерью. Она рано ушла из дома, отправилась в Лондон учиться балету. В дальнейшем их отношения с матерью так и не наладились.
– Так что ваша мама была своего рода... «заменителем», а?
– Ну, можно так выразиться.
– Матушка М. Это означает...
– Матушка Мур, именно так.
– И так она ее называла, да?
– Да. Мы, бывало, шутили по этому поводу. От этого обращения моя мама становилась похожа на попадью или монашенку, что ли... – Он помолчал. – Кто-нибудь связался с миссисАндерсон? Мне кажется, ее надо известить.
– Вы не знаете, как ее имя? – спросил Карелла.
– Знаю. Ее зовут Филлис. Ее телефон должен быть в записной книжке Салли. Вы сказали, что мистер Левин послал вам...
– Да, она у нас здесь вместе с другими личными вещами Салли, с которыми лабораторные анализы уже проведены.
– А что ищут в лаборатории?
– Кто знает, чтоони ищут? – воскликнул Карелла и улыбнулся. Он-то отлично знал, что ищут в лаборатории. Ищут малейший след, который укажет на убийцу или прольет свет на жертву. На убийцу, который по-прежнему был на свободе, и чем дольше он останется на свободе, тем труднее будет найти его. И на жертву – чем больше мы узнаем о ней, все об этом человеке, тем легче будет догадаться, почему кто-то вознамерился убить его.
– Но, конечно, – сказал Мур, – ничего из личных вещей Салли не может вам подсказать, зачем какой-то псих напал на нее.
И снова никто из детективов не стал раскрывать Муру, что тот же самый «псих» убил продавца кокаина Пако Лопеса за три дня до того, как убил Салли. Детективы промолчали, они внимательно разглядывали распечатку календаря-ежедневника. Мур тоже стал смотреть в свою копию ежедневника.
Среда, 3 февраля. 10.00. Танцы. 12.00. У Антуана. 13.30. Театр.
17.00.
– По два спектакля в среду и субботу, – сказал Мур.
– Кто такой Антуан? – спросил Карелла.
– Ее парикмахер, – сказал Мур. – Он на Южной Арундель, в шести кварталах от ее дома.
– И снова Херби, – сказал Мейер.
– Да, она часто навещала его, – сказал Мур. – Ну, агент очень важен для карьеры актрисы.
Оставшиеся девять дней между средой 3 февраля и пятницей 12 февраля, последним полным днем перед убийством, были расписаны примерно по той же схеме. Уроки танцев с понедельника по пятницу в десять утра. Каплан трижды в неделю в 16.00. Звонки матери Мура в Майами дважды в неделю. Встречи с агентом Херби по меньшей мере дважды в неделю, иногда чаще. На той страничке, где было воскресенье, 7 февраля, было начертано словечко «Дел» без указания времени перед ним, а далее: «20.00. Вечеринка. У Лонни».
– Это одна из черненьких танцовщиц в шоу, – сказал Мур. – Лонни Купер. Салли хотела, чтобы мы пошли в гости к Лонни на эту вечеринку.
– А кто такой Дел? – спросил Карелла.
– Дел?
– Ну, вот здесь она написала, – сказал Карелла. – «Дел». Ни время, ни место не указано. Просто «Дел».
– "Дел"? А, ну как же! – воскликнул Мур. – Конечно.
– Кто он такой? Или кто такая?
– Никто, – улыбнулся Мур. – Это означает «деликатесы».
– Деликатесы? – переспросил Мейер.
– "Деликатесы от Коэна", – сказал Мур. – На углу Стем и Северной Роджерс. Салли заходила туда каждое воскресенье. Покупала лососину, печенье «бейгели», сырки.
– И планировала поход в этот магазинчик в календаре?
– Ну да. Она буквально все записывала в свой календарь.
– И ходила туда каждое воскресенье?
– Да.
– В какое время?
– Ну, бывало по-разному.
– Угу, – сказал Карелла и снова стал разглядывать листок бумаги.
В четверг, 11 февраля, Салли снова отправилась к своему парикмахеру и затем вечером на встречу с человеком по имени Сэмюэл Ланг в «Двадцатом веке Фоке». За день до смерти она носила кошку к ветеринару в тринадцать часов. Ее планы по календарю не предусматривали смерти: даже в таком городе, как наш, мало кто ждет, что ни с того, ни с сего в тебя вечером кто-то пальнет из пушки. Например, она тщательно вписала «танцы» в каждый февральский рабочий день в 10.00 и так же отметила все назначенные приемы у Каплана, ее звонки дважды в неделю матери Мура и время, когда она должна была появляться в театре. На понедельник, 15 февраля, она наметила, что кошку надо забрать в 15.00.
– Мистер Мур, – обратился к парню Карелла, – надеюсь, вы не будете против, если я задам вам несколько вопросов...
– Какие угодно, – сказал Мур.
– Более личного характера, – продолжил Карелла.
– Не стесняйтесь.
– Ну, как бы это сказать... Если бы в ее жизни был еще кто-нибудь... поклонник, вы бы знали об этом? Кто-нибудь кроме вас. Ну, такой человек, кто бы мог ревновать ее к вам? Кто-то, с кем она могла быть знакома до того, как встретила вас?
– Мне это неизвестно.