Лед
Шрифт:
Даже если все ошейники сломались бы разом, хоть кто-нибудь да должен был заметить, что сотни медведей исчезли. На многие мили вокруг ледяные поля кишели медведями, и все же за пять дней она не услышала ни единого двигателя. Ни с Восточной исследовательской станции на море Бофорта, ни с других.
Может, они думали, что это оборудование барахлит. Ни одна станция не будет рисковать самолетом, отправляя его так далеко на север, если дело в неисправном оборудовании. И конечно, никто из них не признается, что потерял след такого огромного числа медведей. Много недель пройдет, прежде чем отец поступится самолюбием и свяжется
Черт побери, уж папе ли не знать, подумала она. Он же в курсе насчет мунаксари. Он знал, что невозможное иногда случается. Но если он скоро не вышлет самолет… Она шумно втянула воздух, и тот обжег ей горло. Надо сохранять оптимизм. Хоть кто-нибудь, да придет ей на помощь.
Еще два дня она шла по льдам, пока не дошла до гряды Ломоносова. Макса по-прежнему не было. И самолета не было. Никого. Она заночевала в тени ледяных монолитов, наклонных башен и полуразрушенных пиков. Она поужинала половиной рациона.
Утром Касси выбралась из спального мешка; желудок выталкивал вчерашний ужин наружу. Она зажала рот руками. Ей нельзя терять питательные вещества. Кусочки пищи брызнули у нее между пальцами. Теплые овсяные хлопья задымились на льду. Она с трудом сглотнула и сжала зубы. Сдерживайся, говорила она себе. Ну давай, ты сможешь.
Никогда еще собственное тело так ее не подводило; это напоминало внутренний саботаж. Она сглотнула желчь. Теперь, когда в ней рос ребенок, ей нужно было не меньше еды, а больше. Возможно, у нее даже меньше времени, чем она думала. Как Медведь мог так с ней поступить?
Она поднялась на трясущихся ногах и оглядела ледяную пустошь. Та сияла в утреннем свете, и у Касси заслезились глаза. Небо изумляло чистотой синего цвета; на горизонте синева переходила в лимонно-желтый. Девушка вытерла ладони о штаны и нашла перчатки; на морозе руки быстро коченели. Во рту у нее все склеилось, а голова кружилась. Ледяной воздух замораживал щеки. Она растерла их варежками и надела маску. Касси заметила, что полярные медведи вернулись. Они созерцали ее безо всякого выражения на мордах. Она уговаривала себя не обращать на них внимания.
Когда она запихивала спальный мешок в рюкзак, раздалось потрескивание: на дно спальника налипли куски льда. Жаль, что у нее не было магических способностей Медведя. Она вспомнила, как он возил ее на спине по льдам: она могла ездить, откинув капюшон и не застегивая куртку. Арктический ветер казался тогда легким бризом. Она вспомнила игру в снежки в бальном зале, когда она хватала снег голыми руками, и они совсем не мерзли. Перестань, сказала она себе. Нужно думать о том, как выжить. Сосредоточься. Будь сильной. Продолжай идти. Чем дальше на юг она уйдет, тем больше шансов, что ее найдет Макс. А после этого она сможет вволю подумать о Медведе.
Касси забросила мешок на ноющие плечи и затянула ремень на поясе. Сегодня ей надо будет осторожно выбирать маршрут: лед вокруг растрескался. Глубоко под ногами она слышала низкий рев воды. Выбрав ледяной булыжник, Касси забралась на него. Оттуда,
Она посмотрела на горизонт, и сердце у нее похолодело. Ее лицо хлестал ветер, но Касси не пошевелилась. Прищурившись, она упорно смотрела на пятно, что затемняло небесные просторы вдали. Это что… Да, да, так и есть.
Ветра несли с собой бурю.
Ох, нет. Пожалуйста, не надо.
Может, туча еще развеется. Может, она ошибается.
Но нет, она не ошибалась.
У нее не было выбора: надо было продолжать путь. Плотно утрамбованный снег закрывал проход между колоннами льда. Временами ей приходилось тащиться по снегу, надеясь, что она вовремя услышит хруст льда и успеет спастись. Она попыталась держаться на открытом льду, прислушиваясь к характерному позвякиванию: лед под ней ходил ходуном. Облака были похожи на извивающиеся синяки. Надвигалась буря.
Она оглядывала равнины расколотого льда и думала, а вдруг она сейчас смотрит в глаза своей смерти. Она вспомнила бабушкин голос: Сильный, как тысяча метелей, Северный Ветер обрушился на дом, который оберегал его дочь, ее мужа и их новорожденного младенца. Сейчас ее могут сдуть ветра, родственники ее родной матери.
Если бы ее хотя бы предупредили… Теперь из-за сделки Медведя она очутилась одна на Арктическом паковом льду. Он же должен был знать, что в какой-то момент она столкнется со штормом. Если бы он придумал какой-то способ намекнуть ей… Может, он так и сделал? Дал ей подсказку? А она ее пропустила? Шагая по льду, она прокручивала в голове воспоминания. Переживая заново секунду за секундой, она скучала по нему все больше, пока тоска не превратилась в открытую рану на душе.
Двумя часами позже ветер уже завывал среди хребтов, швыряя в воздух пригоршни снега. Ее всю засыпало ледяными осколками. То и дело ей приходилось протирать очки. Касси пыталась высчитать, как далеко продвинулась. Слой льда на воротнике мешал повернуть голову. Недостаточно далеко, думала она.
Все новые льдинки врезались в нее, и она отступала назад. Держа руку у лица, Касси толкала ветер, уходя от наклонных ледяных башен. Ей страшно хотелось укрыться в одной из самых больших, но лед вокруг них был тоньше. Если она не хотела окончить дни под водой, нужно было перебираться на прочные слои. Ветер кидался в нее снегом; удары обжигали. Видимость была ужасной. Касси спотыкалась о булыжники.
Она вышла на ровный лед. Сгибаясь навстречу ветру, она зашагала дальше. Встав на колени и смахнув ладонью снег, она попыталась вглядеться, что это был за лед. Зелено-сине-бурый. Он казался старым, плотным льдом. Пожалуйста, пусть это будет старый лед. Прочный.
— Ребят, надвигается буря! — крикнула она полярным медведям. — Давайте-ка задраивать люки.
Голос у нее дрожал. Среди кружащихся снежинок она различала только пять-шесть медвежьих силуэтов. Пожалуйста, пусть я переживу этот шторм, взмолилась она.