Лед
Шрифт:
— Кит! — крикнула она в волны. Слышит ли он ее? Пожалуйста, пусть услышит. Мерцающие волны все еще крутились водоворотами после того, как он ушел под воду. Касси крикнула в глубину: — Ты хочешь, чтобы этот бесценный ребенок жил? Тогда сохрани жизнь его матери!
Она разбежалась и нырнула в Арктический океан.
Двадцать
Широта 84o 10' 46'' N
Долгота 74o 22' 53'' W
Высота 32
ХОЛОД ОПАЛИЛ ЕЙ КОЖУ. Кости резало, словно ножом. Она брыкалась в воде. Опустившись метров на десять, она сбросила рюкзак. Он утонул. Я не умираю, подумала она. Это не конец. Она видела поверхность: золотистая зелень. Цепляясь за воду ногтями, она поплыла навстречу. Она не чувствовала ладоней. Рук у нее не было. Ног тоже. Вся онемев, она горела. Легкие кричали от боли. Золотистая зелень стала черной.
Пятнадцать минут. Вода смерти.
Умирать было больно.
А потом боль исчезла. Касси коконом обвили течения. Она проносилась через косяки серебристых рыбок и скопления прозрачных медуз. Треска вихрями крутилась вокруг нее; гребневики касались ее радужными жгутиками. Свет — зелень — висел в воде, как пыль в воздухе.
Она посмотрела вниз на сад ярко-оранжевых морских звезд и золотых анемон. Это что, рай? По камням ползали крохотные раки. Крабы с паучьими ногами копошились в грязи, спеша спрятаться в мягких лентах морских водорослей. Она посмотрела наверх. Белуги качались в зеленом свете. Вода полнилась их чириканьем и свистом. Она смотрела, как они с песнями проплывают над ее головой. В какой такой религии в раю есть раки и белуги с ужасным слухом? Это слишком экзотично даже для ада. Она улыбнулась и почувствовала на губах соль. Она была под водой. И жива.
Но как? Она надеялась, что китовый мунаксари спасет ее, но его нигде не было видно. Ему же надо было к ней прикоснуться, чтобы спасти. Странно, но она не чувствовала никаких прикосновений. Так кто же не давал ей умереть? Кто согревал? Кто избавил от боли?
— Эй? Кто-нибудь? — булькнула она.
Течение несло ее сквозь пряди морских водорослей. Мягкие зеленые ленты слегка задевали ее. Водоросли покрывали плавучий лед над ее головой и дно внизу; они были похожи на запущенный газон. Касси взирала на пылинки криля.
— Эй? Кто-нибудь из вас тут умеет говорить?
Ни одна креветка не откликнулась. По крайней мере, ей не придется болтать с собеседником, которого только в микроскоп и разглядишь. Она чуть не засмеялась, представив себе такую беседу, но тут море потемнело. Касси подняла взгляд: полярный кит заслонил солнце. Он был такой огромный, что мог бы проглотить всю ее вселенную. Касси сжалась, глядя на это живое затмение и остро осознавая, что она здесь чужак. Она и жива-то только по чьей-то чужой воле. А что, если этот кто-то передумает? Кит проплыл над ее головой, и воду снова затопило солнце.
Ей не хотелось
Ее ударило течением, и Касси полетела вверх тормашками. Капюшон откинулся, и волосы закружились вокруг головы. Она решилась на вторую попытку, на сей раз двигаясь вверх по диагонали.
Ее обступили рыбы: целый косяк трески засеребрился боками под косыми лучами солнца. Стоило ей двинуть рукой — и она задевала рыбу. Они начали бодаться, толкая ее вниз сквозь толщи воды. Она замахала руками, как ветряная мельница, и рыбы бросились врассыпную.
Когда вода вновь стала прозрачной, она увидела какие-то очертания: это были кораллы, целый город из кораллов поднимался с илистого дна. Рыбы толпами сновали по этому экологическому Манхэттену. Он был столь же величественен в своем роде, как замок Медведя.
Она услышала смех и резко развернулась в воде.
— Кто здесь? — выкрикнула она. И ведь правда, это мог быть кто угодно, от розовых ракообразных до гребневиков.
Это была русалка. Она пристроилась на камне, покрытом коркой соли. Серебристая, как у трески, чешуя хвоста у пупка переходила в сероватую кожу; кожный покров испещряли мягкие морщинки, как у раздувшегося утопленника. Она смеялась, и изо рта у нее вырывались пузырьки воздуха.
Касси брякнула:
— Ты мифическое существо.
Дикий смех русалки зазвучал резче; он напоминал шум разбивающихся волн.
Треска пощипывала русалку за волосы. Пряди бурых водорослей развевались вокруг ее лица, как змеи Медузы. Касси заметила, что у русалки нет пальцев, и на память ей пришла одна из сказок. Это же существо, которое породило столько легенд о Седне: морской женщине из эскимосского фольклора. Ее отец когда-то отрубил ей пальцы.
— Ты Седна, — сказала Касси. Много месяцев назад Медведь как-то упомянул, что она является смотрителем Арктического океана.
Взмахнув плавником, Седна рванулась навстречу Касси. Та инстинктивно загородила лицо, но русалка обогнула ее и оплыла кругом, взметнув поток пузырей.
— Я тоже слышала о тебе, — сказала Седна. — Ты — девушка, которую заставили выйти замуж за полярного медведя, чтобы спасти свою мать от троллей.
— Никто меня не заставлял, — сказала Касси. — Я сама так решила. — А теперь она решила спасти его самого, любил он ее или нет. — Мне нужно добраться до замка, что расположен к востоку от солнца и к западу от луны. Ты поможешь мне?
— Полярный кит говорил, что внутри тебя живет будущий мунаксари, — отозвалась русалка. Она поплыла быстрее. Пузыри вихрились вокруг Касси.
Девушка прижала руки к выпуклому животу. Пока что это был всего лишь зародыш.
— Он еще не родился, и, возможно, не захочет становиться мунаксари. Но Медведь еще жив. Пожалуйста, помоги мне. Если не ради меня самой, то ради полярных медведей.
— Земные создания… — равнодушно проговорила русалка. Она все плыла кругами, и хвост ее мелькал в воде.