Леди Арт
Шрифт:
— Именно, — кивнула Хелена без капли смущения. — Но я не боюсь и его тоже, и я сделаю всё, что могу и не могу, чтобы не позволить каким-то самозванцам с Форкселли потревожить мою страну.
— Тогда вы знаете, как получить трон.
Хелена отвернулась, насупившись, и скрестила руки на груди. Идти на поводу у глупых, старых как свет законов она не хотела даже сейчас. Даже если это было бы проще всего — она знала, что желающие найдутся и ей потребуется всё существующее во Вселенной терпение, чтобы пережить наплыв падких на корону женишков. Она поёжилась от представленной картины, и мысли понеслись по разуму,
Сэр Рейверн изучал её внимательным взглядом. Что-то в ней изменилось за два года, и он ловил себя на мысли, что Хелена смогла бы удержать страну просто тем, что на корню, резко и безжалостно, пресекала бы любые попытки вмешиваться в её политику — и гнула бы свою линию. И это несмотря на все юношеские обиды и злобу. А может даже благодаря им.
Только сначала ей нужно было что-то решить. Но пока она лишь хмурилась, то и дело поджимала или прикусывала губы и постукивала ногтями по деревянному подлокотнику. Рейверн не верил, что Хелена с ним согласится и выберет наиболее простой и быстрый способ — для этого нужно было перешагнуть через гордость и столкнуться с реальностью, где придётся выбирать из предложенных вариантов — и быстро, даже если те не столь желанны и шикарны, как она ждёт.
— Я знаю! — вдруг воскликнула Хелена. Её лицо просияло от предвкушения и радости, что она наконец нашла лазейку. Возможно, единственный шанс обойти такой ненавистный закон.
— Что же вы придумали, миледи? — с подозрением спросил сэр Рейверн.
Хелена оживилась, поднялась и подошла к его столу, стреляя глазками и играя пальцами.
— Помните, — заговорила она, и голос её звенел, — как Филипп Керрелл получил какой-то там доступ к делам Пироса? Я помню это из разговоров отца. Он тогда сказал, что будет забавно взглянуть в лицо Элиада Керрелла, когда тот узнает, кто посоветовал его сыну обратиться к мадам Монтель. Её превосходительство всегда хорошо относилась ко мне. К тому же она представитель Совета. — Хелена с улыбкой повела плечами. — Я напишу ей! Уверена, она сможет помочь!
Она смотрела с таким выражением, будто только что победила закон, и сложно было решиться её разубеждать, но сэр Рейверн, разведя руками — и тут же снова переплетя пальцы, — сказал:
— Мадам Монтель лично не занимается вопросами престолонаследия, ваше высочество. Принц Керрелл просил не трон, а доступ в архивы и возможность присутствовать на политических заседаниях.
Счастливое выражение сошло с лица Хелены, сменившись подозрительным и настороженным.
— Вы считаете, что моя идея провалится?
— Я считаю, что вам не стоит полагаться только на неё.
Хелена подняла подбородок, глядя на сэра Рейверна строго и недовольно из-под опущенных ресниц.
— Я всё равно попробую, — упрямо сказала она, и ему ничего не оставалось, кроме как кивнуть: в конце концов, кто он был такой, чтобы запрещать ей писать письма.
Сэр Рейверн оказался прав: мадам Монтель не могла принимать такие решения одна, и это в любом случае нужно было переадресовать в суд от Совета. Но она со сдержанным одобрением поблагодарила за обращение к ней лично
— Посмотрите, — сказала она сэру Рейверну. — Их такое устроит?
Он пробежал взглядом по тексту без вопросов и даже не изменился в лице, что уже настораживало. Хелена пыталась это списать на то, что сэр Рейверн в принципе стал более закрытым и угрюмым после смерти её величества, но неуверенность снова заставляла крутить кольца на пальцах, то снимать, то надевать их и постоянно хмуриться, смотреть, почти не моргая.
Сэр Рейверн вздохнул, поднимая взгляд, и положил письмо на стол.
— Вряд ли я могу посоветовать вам что-то, — покачал головой он.
— Вы советник, разве это не ваша работа?
Его губы дрогнули в подобии усмешки.
— К сожалению, деловая переписка с Советом Магии не входит в мои компетенции. Структурно, по языку — всё отлично. Вы уважительны, точны, приводите достойные аргументы в свою пользу. Если их достаточно, я сомневаюсь, что у них есть веские причины отказывать вам, ваше высочество.
— Надеюсь.
Хелена забрала со стола письмо, ещё раз прошлась по нему взглядом, нахмурилась и мотнула головой. Они ей откажут. Она сама могла бы назвать тысячу и одну причину почему, да и сэр Рейверн перечислил их буквально вчера.
Но у неё был шанс. Может, крошечный, но был. И она не была бы собой, если бы не попыталась.
Эдвард сидел у Джонатана. За окном гудел и гремел Мидланд, и дрожь проходила по спине — приятная и будоражащая. Он устал от однообразной тишины военного полигона с монотонным позвякиванием мечей или жужжанием магических зарядов, и город, такой живой, ощущался глотком такого недостающего воздуха — воздуха, сотканного из духов, пыли, смазки для колёс и свежей выпечки. Наконец он чувствовал себя комфортно и на своём месте. Джон был прав: военная карьера не для него, он не Филипп, он так не сможет.
Но всё же полигон, где Эдвард провёл почти полгода, его испытал; ему даже показалось, что он вырос, стал увереннее. Жаль, что не во всём: когда дело доходило до чувств, он терялся и выставлял себя дураком даже сильнее, чем лет в пятнадцать.
Сложно было не теряться, когда что-то такое желанное оказывалось слишком близко — и всё ещё вне досягаемости. Он даже представить не мог, какие извилистые — или, напротив, прямые — дорожки могли привести его к тому, чего он хотел, и насколько крепка должна быть хватка, чтобы это что-то удержать.
Эдвард со вздохом откинул голову на твёрдую спинку дивана и удивился: теперь он мог видеть не только белый потолок над головой, но и верхушку окна, из которого виднелся кусок неба. Черепичные крыши Мидланда, казалось, готовы были нырнуть в эту яркую, чистую лазурь, разлившуюся под — над — ними.
Долго подивиться неожиданному углу обзора, от которого заболел затылок, не удалось: скрипнули половицы, и Джон вошёл в гостиную с парящим подносом. На том стояли две чашки да чайник, из носика которого тонкой струйкой выплывал пар.