Леди Арт
Шрифт:
Жара и шум давили. Приоткрытые окна не спасали — в них почти не залетал тяжёлый, влажный от дождя воздух. И наконец, доведённый невыносимой мигренью, Эдвард покинул искрящийся зал. Он прошёл насквозь несколько игровых и комнат отдыха и оказался в коридоре. Там не горели свечи и шары, но высокие окна не были зашторены, и слабый свет с улицы попадал в холодные, полные воздуха тихие коридоры. Музыка осталась позади, уступая место монотонному стуку бьющих в стекло капель.
Эдвард облегчённо вздохнул.
Гроза за окном усиливалась. Редкие раскаты грома разрывали
Новый раскат грома заставил Эдварда замереть. В свете блеснувшей молнии вдруг показался силуэт.
Девушка стояла, прислонившись лбом к холодному стеклу и что-то неразборчиво шепча. Её плечи, на которые спадали длинные чёрные локоны, дрожали. Эдвард почувствовал себя лишним и хотел было уйти, как девушка вдруг развернулась и уставилась прямо на него. Новая вспышка молнии осветила её бледное лицо и большие испуганные глаза, пронзающие его насквозь и заставляющие в нерешительности замереть.
Эдвард узнал её тут же. С Хеленой Арт он никогда не общался лично. Они виделись на балах и приёмах, вежливо здоровались. Она всегда была мила, хотя и Филипп, и Джонатан не раз фыркали: «Арт!». Эдвард слышал какие-то разговоры о ней, но не запоминал их — мало ли что можно услышать в пьяной компании! Он никогда не думал, что им представится возможность познакомиться ближе, и его это не особо заботило, а теперь стоял напротив неё в узком тёмном коридоре и не знал, что сказать и чего ждать.
Их разделяла пара шагов. Он видел, как блестит тонкая цепочка с подвеской-ромбом у неё на лбу, как она держится за подол платья, прикусывает губу, как взгляд её бегает.
— Сэр Эдвард… — Её голос хрипел, словно она говорила через силу. — Я… Сегодня такой день…
— Всё в порядке? — прошептал Эдвард осторожно, чувствуя, что любое неверное слово приведёт к катастрофе. — Вам нужна помощь?
Хелена вскинула голову, устремив на него непонимающий взгляд. Она было открыла рот, чтобы ответить, но не смогла. Её голова опустилась, плечи поникли. Эдвард не на шутку испугался. Она выглядела такой бледной, будто готова была упасть в обморок.
— Может, нам стоит вернуться и вызвать врача?
Он протянул ей руку, но она отшатнулась от неё, как от огня.
— Нет! — она почти вскрикнула. — Я не пойду в зал. Не сейчас. Оставьте меня! Я не хочу никого видеть. Не хочу ничего слышать. — Она сжала ладонями виски, из глаз хлынули слёзы. — Я устала от людей, которые улыбаются мне в лицо, а за глаза… Я не хочу это терпеть. Не хочу иметь с ними ничего общего. Не хочу иметь ничего общего с теми, кто считает, что имеет право меня осуждать, хотя они сами ничуть не лучше. И с вами не хочу, если вы такой же!
Эдвард
— Но это сейчас они такие смелые и грубые со мной! — Хелена посмотрела в сторону, и голос её переменился: не осталось ни усталости, ни нервозности — только уверенность в собственной правоте. Она осторожным жестом вытерла с щёк слёзы и выпрямила спину. — Мы ещё посмотрим, как они запоют через несколько лет. Я стану королевой, а большая часть из них так и останется никем, только мечтающим о тронах, власти и влиянии. И они будут извиняться, будут стелиться передо мной, только чтобы заполучить моё расположение.
С удовлетворением она обвела взглядом тёмный коридор. Глаза её блестели, щёки раскраснелись, она тяжело дышала после своего монолога, но губы её непроизвольно растягивались в улыбке. Она будто уже видела свой триумф, всех людей, взирающих на неё с восхищением, — совсем как Эдвард сейчас.
Хелена его не замечала, поглощённая фантазией и эмоциями, а когда заметила — дёрнулась. С лица её сползло победное выражение, сменившись ужасом — она поняла.
— Простите! — выпалила она, всплеснула руками и бесшумно проскользнула мимо, как что-то нереальное, призрачное. Как ветер. Лишь оставила Эдварда с лёгким шлейфом из ледяной магии и нежных цветочных духов.
Реальность никак не хотела вставать на место. Как в полусне Эдвард подошёл к окну. Он сомневался, что что-то вообще произошло, но на стекле всё ещё виднелись следы от её пальцев, и, поддавшись неожиданному порыву, Эдвард накрыл эти следы своей рукой.
Стекло задрожало от нового раската грома.
Назад Эдвард шёл, постоянно оглядываясь в надежде застать где-то Хелену. Он хотел поговорить, чувствовал необходимость, бьющую изнутри и не дающую покоя. Она убежала, не дав вставить и слова, а теперь он не мог прийти в себя. Он был поражён всем, что услышал. Пусть эти слова не предназначались ему, это была такая нелепая случайность, но он ценил это. То, что она сказала, казалось чем-то глубоко сокровенным. Слишком честным и неожиданно красивым, как трещинки на лице идеальной статуи, делающие её ещё более настоящей.
Эдвард вернулся в зал, и взгляд его тут же забегал по гостям. Музыка пока не приглашала к танцам, а потому, расстроившись, Эдвард пошёл к Джонатану, которого приметил первым. Тот мечтательно смотрел в сторону, и Эдвард был уверен: где-то в той стороне, окружённая подругами, находится Эмили.
— Где ты был? — не оборачиваясь, спросил Джон, потягивая из бокала шампанское. — Пропустил несколько танцев.
— Отдыхал.
Эдвард ещё раз с надеждой оглядел зал и взял с проплывающего мимо подноса бокал.