Леди Арт
Шрифт:
Она смотрела на руки, сжимала и разжимала пальцы…
— Я не понимаю…
— Потом поймёшь, — сказал Один. — А пока стоит быть осторожной. Всё больше и больше людей знает, кто он, ему будет сложнее, но это не значит, что он оставит попытки.
— Да. Я и не жду этого. Я вам сказала: я его не боюсь. Я ничего не боюсь. И я сделаю что угодно, что бы ни потребовалось. — Она сглотнула и, глядя в пол, прошептала: — Хорошо, что там была я, а не мама. Её бы он очаровал, прямо как вы тогда. А я всё ещё не уверена, что вам можно доверять.
—
— Подождите, — вдруг сказала Хелена. Он вопросительно посмотрел на неё. Она мешкала, опускала взгляд, кусала губы. Ей будто чего-то очень хотелось, но было некомфортно от собственного желания. И это вызывало любопытство. Один решил подождать.
Когда она наконец подняла глаза, они сверкали несмелым огоньком.
— Мне нужно, чтобы вы помогли мне с одной вещью.
— Почему я, если ты мне не доверяешь? — поинтересовался Один.
— Потому что больше некому! Я не хочу, чтобы сэр Рейверн знал. Он либо будет против, либо расскажет матери. Мне не нужно ни то, ни то.
— А ты уверена, что я не скажу?
— Да, — она пожала плечами как ни в чём не бывало. — Или расскажете? Я думала, вы мой друг, сэр Один. Или я тоже пыль для вас?
Она смотрела на него, изогнув бровь. Холодно, и пронзительно, и так, словно в этот самый момент решала — помиловать его или навсегда изгнать из своего круга.
С удовольствием Один смотрел на это, улыбаясь одним уголком губ. А потом сел, сцепил пальцы с замок и подался вперёд, заглядывая Хелене в лицо.
— Я вас слушаю, ваше высочество.
23
— Вы мне льстите своим присутствием, Один! — смеялась мадам Арт. — С самого утра! И вы уговорили прийти мою дочь. Это было сложно? У меня сегодня даже не день рождения.
Один переглянулся с Хеленой, и та закатила глаза. Разумеется, это он её уговорил. Разумеется. Пусть мать думает, как ей угодно.
— Довольно, — подтвердил Один.
— Вы хорошо на неё влияете, — заметила мадам Арт и снова рассмеялась.
И что-то в её тихом кашляющем смехе было такое, что заставляло нервничать. Хелена прикусила губу и отвернулась к окну. Смотреть на мать было и неприятно, и больно, и совестно. Казалось, они не виделись полгода — не могло меньше, чем за месяц так измениться, осунуться и побелеть человеческое лицо. Пару дней назад в темноте спальни Хелена этого не заметила. Только голос у матери был слабый и сбивчивый. Но мало ли что бывает спросонок! В конце концов, у неё и раньше были затяжные мигрени, нервные срывы, она часто оказывалась в постели из-за недомоганий.
Но сейчас это было что-то другое. Светлая кожа мадам Арт потеряла теплоту и совсем посерела. Покрасневшие глаза болезненно блестели, а под ними залегли тени. Впавшие щёки подчеркнули и без того острые скулы. Она исхудала и больше походила на скелет.
Она пряталась за платьями и косметикой, утверждала, что чувствует себя намного лучше, но никто ей не
Поэтому она старалась на мать не смотреть. Было проще отвернуться и делать вид, что ничего не слышит, желудок не сворачивается и мурашки не бегут по спине от любых её слов.
Один развлекал мадам Арт по настоянию Хелены. Он принёс какую-то странную игру, похожую то ли на неправильно расставленные шахматы, то ли на карту стратегического планирования боёв на деревянном клетчатом поле семь на семь. Он попытался объяснить правила, но мадам Арт быстро отмахнулась: «Поиграйте в это с сэром Рейверном, Один!» — и они сошлись на картах. Один нарочно проигрывал, радуя её величество, но старался не делать поддавки слишком явными. Она, если и замечала нечестную игру, то не подавала виду, довольная победами.
Хелена изучала взглядом подъездной двор и кусочки вьющейся дороги, поднимающейся по холму к воротам. Время близилось к полудню. Она крутила кольцо. Скоро всё должно было случиться.
Тут Хелена встрепенулась: ворота распахнулись, и на подъездную дорожку въехала карета. Затем ещё одна, и ещё…
— Мама! — Хелена подскочила.
— Что такое? — удивилась мадам Арт, прижимая карты к груди, чтобы Один их ненароком не подсмотрел.
— Подойди. Мне кажется, это к тебе.
Мадам Арт с подозрением нахмурилась, но всё же встала. Один учтиво подал ей руку и подвёл к окну. От удивления она раскрыла рот, тонкие брови взлетели, и на лбу появилась глубокая морщина.
— Как это вообще понимать?! — воскликнула она, бросая карты на подоконник. Хелена поражённо захлопала глазами, едва не разразившись тирадой о неблагодарности, но мадам Арт её опередила: — А если бы я была не одета? Ух, — ворчала она у зеркала, проверяя причёску, поправляя помаду, — являться без предупреждений! Где их манеры? Совершенно никакого такта! — Она повернулась к Одину и Хелене. — Как я выгляжу?
— Вы затмите всех, мадам, — тут же ответил Один.
— Ну разумеется! — воскликнула она, будто и не спрашивала ничьего мнения. — А теперь, Один. Будьте добры.
Мадам Арт протянула ему руку, и Один, поклонившись, принял её ладонь и переместил их. Хелена вернулась к окну. Её величество на крыльце уже обнималась с подругами, которых недавно называла выдрами и дружбу с которыми отрицала. Один кивал им в знак приветствия, не целуя рук. Женщины немного поговорили снаружи, а потом скрылись в замке. Хелена наблюдала за этим и отчего-то чувствовала поразительное удовлетворение.
Матери и её компании она не мешала: поздоровалась с женщинами, сделав несколько дежурных комплиментов, немного посидела с ними, слушая, как собравшиеся дамы рассказывали о неожиданных приглашениях, пока мадам Арт удивлённо поднимала тонкие брови, а её подбородок опускался всё ниже. А потом — до того, как мать могла догадаться и что-то сказать — выскользнула из праздничной светлой гостиной.