Леди-бунтарка
Шрифт:
– Вы обе просто восхитительны, – провозгласила тетушка. Трембл, сияя от радости. Она только что выплюнула на ладонь свои пробковые подушечки, чтобы удобнее было говорить. Ради торжественного случая почтенная дама надела лиловое шелковое платье с желтой каймой. Ее парик был посыпан лиловой пудрой под цвет платья. Тщательно одетая, Трембл выглядела безукоризненно элегантно, если не считать небольшой неприятности с накладными бровями, которые имели обыкновение сползать в самый неподходящий момент. Впрочем, окружающие тактично старались не замечать этого маленького изъяна, сойдясь во мнении, что пожилая леди держится отменно. – Что ж, когда-то я была красавицей, – без тени смущения
Кэтрин молча выслушала этот обмен любезностями. Озабоченно нахмурив брови, она прежде всего поспешила убедиться, что Блузетт надела корсет, туфли, подходящую нижнюю юбку и держит в руке веер. Успокоившись на этот счет, Кэтрин провела рукой по слегка присыпанным пудрой волосам. Леди Паджет предпочла одеться скромно, выбрав бледно-золотое платье и – минимум украшений. Она не хотела привлекать к себе внимание. Этот день принадлежал Сесил. Окинув взглядом Блу, Кэтрин в досаде закусила губу. Блузетт была ошеломляюще красива. Обе девушки выглядели очаровательно, но если прелесть Сесил можно было сравнить с изысканным ухоженным садом, то дикая красота Блу напоминала тропический лес с его буйными красками и пышкой растительностью. Леди Паджет нахмурилась, заметив, что яркая внешность Блузетт невольно притягивает взор.
– Я делаю что-то не так? – спросила Блу, чувствуя себя неловко под пристальным взглядом матери.
– Я бы предпочла, чтобы ты сидела здесь, – сказала Кэтрин, показывая на место напротив Сесил. Было совершенно ни к чему, чтобы девушки сидели рядом. После секундного колебания Блу поднялась и пересела, бросив недоуменный взгляд на мать.
– Расскажи мне о своем герцоге, – попросила она сестру.
– О его светлости, – поправила ее Кэтрин. Щеки Сесил вспыхнули от удовольствия.
– Мы с Эдвардом знаем друг друга с пеленок…
Вежливо кивая, Блу слушала восторженный рассказ Сесил.
Окинув рассеянным взглядом открытую дверь в коридор, она заметила Моутона, который, бурно жестикулируя, пытался привлечь ее внимание. Блу удивленно подняла брови. Моутон знаками хотел о чем-то ее предупредить, но его загородил мистер Аппл.
– Мне кажется, Моутон хочет нам сказать, что герцог, то есть его светлость, уже здесь. – Вслед за этими словами из коридора донесся гул мужских голосов. Леди Паджет тотчас же поднялась, чтобы встретить гостя, и Блу последовала за ней. Только сейчас девушка заметила, что леди Кэтрин специально поставила кресло дочери прямо напротив двери, чтобы Сесил была первой, кого увидит герцог Дьюбери, когда войдет.
– Эдвард! – воскликнула Сесил, простирая вперед руки. Ее лицо осветилось радостной улыбкой, когда в дверях показался высокий мужчина. Он стремительно шагнул к Сесил, наклонился, поцеловал ее в щеку и прошептал что-то ей на ухо, отчего девушка покраснела и тихонько рассмеялась. Потом гость выпрямился и обвел глазами, комнату.
От потрясения Блу, казалось, приросла к полу. Ее охватила дрожь, щеки лихорадочно вспыхнули.
– Ты! – выдохнула она, судорожно глотая воздух. – Герцог!
Рядом с ней мгновенно появилась леди Кэтрин.
– Ваша светлость, – прошипела она на ухо Блу.
– Эдвард, – с гордостью сказала Сесил, сияя улыбкой. – Я хочу познакомить тебя с моей кузиной, мисс Блузетт Морган.
Глаза, серебристо-серые, как самый лучший фарфор леди Кэтрин, широко открылись в изумлении. Затем Герцог шагнул к Блу и поднес к губам ее ледяную руку.
– Вы солгали мне! – вскричала Блу, выдергивая руку. Он сказал, что его настоящее имя – Томас. А Блу оказалась настолько наивна, что поверила. Да еще так гордилась его доверием. Какой же непроходимой дурой она была.
– Блузетт! – Пальцы
– Ты не заболела, дорогая? – участливо спросила тетушка Трембл, заглядывая в лицо Блу. – Ты неважно выглядишь, не попросить ли заварить тебе травяной настой?
– Не соизволив сделать реверанс, ты повела себя оскорбительно. Кроме того, ты позволила себе повысить голос. Ты должна немедленно извиниться перед его светлостью! – возмущенно прошипела Кэтрин.
Блу ничего не слышала. Она стояла, неподвижная и прямая, как столб, и смотрела на Герцога широко открытыми глазами. Как мечтала Блузетт о встрече с ним. Когда язвительные замечания леди Кэтрин доводили ее до исступления, когда она начинала сомневаться в том, что сумеет превратиться в леди, ее решимость ослабевала и все труднее становилось бороться с чувством голода, она думала о Герцоге, и уверенность в том, что их пути непременно пересекутся, давала ей силы выдержать испытания. Но Блу и представить себе не могла, что их встреча будет такой неожиданной, что они столкнутся лицом к лицу в изысканной гостиной леди Кэтрин и что Герцог окажется женихом ее сестры.
Герцог помолвлен с Сесил. Блу гордо вздернула подбородок. В голове ее теснились обрывки мыслей. Вот дьявольщина! Она успела рассказать Сесил о той ночи в хижине. Упомянула ли она имя Томаса? Впрочем, даже если и упомянула, это не важно. Этот гнусный ублюдок солгал насчет своего имени.
– Блузетт! – Леди Кэтрин оглянулась на герцога Дьюбери и тряхнула Блу за плечи. – Ты меня слышишь? Ты должна немедленно извиниться!
– Да. – Блу посмотрела в лицо Сесил. В ее глазах, полных любви и доверия, она прочла замешательство и сочувствие. Оставалось только одно – спасать то, что еще можно было спасти. – Да, конечно. Сейчас, – пробормотала она, поднесла руку к горлу и повернулась к Герцогу. Неожиданно корсет, к которому она успела привыкнуть, показался ей до невозможности тесным. Перехватило дыхание. Щеки вспыхнули лихорадочным румянцем. Сердце бешено заколотилось о ребра. Она встретилась глазами с Герцогом и невольно перевела взгляд на его губы. Чувственные. Соблазнительные. Бесстыдные в своей наготе. Каким горячим было его крепкое, упругое тело под бархатом одежд. Каким пьянящим было его дыхание. А голос, хриплый от желания, до сих пор звучал в ее памяти. Страстным был его поцелуй, а язык его дарил неимоверное блаженство. Господи, спаси и помилуй. – Я прошу прощения, ваша светлость, – сказала Блу чуть слышно, чувствуя, как горят ее щеки. – У меня скоро месячные, и я просто сама не своя сегодня.
– О Боже, – простонала леди Кэтрин, шаря вокруг себя рукой в поисках стула. Она рухнула в кресло рядом с Сесил и закрыла лицо ладонями.
– Что она сказала? – переспросила тетушка Трембл, приподнимая край своего розовато-лилового парика, чтобы лучше слышать.
– Ничего, Трембл, ничего.
Сесил, чудесная великодушная Сесил, направила вперед свое кресло и улыбнулась Блузетт, как будто та не сказала и не сделала ничего непристойного, а затем представила Месье герцогу Дьюбери. Француз церемонно поклонился, а его светлость вежливо кивнул, но ни тот, ни другой ничем себя не выдали. Невозможно было поверить, что эти двое когда-то провели целый день под палящим солнцем Бермудских островов, договариваясь о ценах на пиратские трофеи.