Леди-бунтарка
Шрифт:
– Может ли она иметь детей?
– Я не стану это обсуждать!
Блу покачала головой и задумчиво посмотрела наледи Кэтрин.
– Значит, не может.
– Я этого не говорила! Доктора надеются, что Сесил еще сможет ходить!
– Надежда – это еще не уверенность. Без общей постели и без детей брак превращается в деловое соглашение.
– А что такое, по-твоему, брак, если не деловое соглашение? Именно так было и так будет всегда. И этот брак состоится, как было задумано.
Блузетт окинула мать долгим презрительным взглядом. Прежде чем закрыть дверь, она лизнула большой палец и сплюнула на пол.
– Ты хочешь, чтобы Сесил
Месье зашел в комнату Блу, чтобы придирчиво оглядеть ее, прежде чем они спустятся в гостиную дожидаться приезда герцога Дьюбери. Нацепив на нос очки, Месье медленно обошел девушку кругом, вертя головой, увенчанной париком.
– Отлично, – заключил он, облегченно вздохнув. – Ее светлость не найдет ни одного изъяна.
Блу встала перед зеркалом, удивленно разглядывая себя. Куда исчезла та нескладная девица, которая не так давно появилась на пороге дома леди Кэтрин? Эта молодая женщина в зеркале была совсем из другого мира. Молль, новая камеристка, завила и уложила блестящие темные волосы Блу в пышную высокую прическу. Локоны, ниспадавшие на обнаженные плечи девушки, напоминали сверкающий водопад. Платье изумрудного шелка, которое выбрала для нее леди Кэтрин, было расшито жемчугом и украшено крошечными шелковыми розами под цвет ее губ. Загорелая кожа Блу так и не стала такой аристократически белой, как у Сесил, но благодаря миндальным притираниям приобрела светло-золотистый оттенок. Умело наложенные румяна «Французская вишня» оттеняли природную красоту девушки.
– Приседай, не наклоняйся, – напутствовал ее Месье, – вытирая лоб кружевным платком. – Помни, как правильно обращаться к его светлости. Не начинай разговор, пока он не заговорит первым. Твоя шнуровка позволяет тебе свободно дышать? Ты не должна хрипеть или задыхаться в присутствии герцога.
– Я нормально дышу. Теперь я почти не замечаю, что на мне корсет. – Девушка говорила с грустью, почти с сожалением. Она изменилась. Прежняя Блу Морган исчезла. – Ты тоже стал другим, – мягко заметила она, наблюдая в зеркале за маленьким французом.
Сегодня на Месье был тщательно ухоженный парик, подстриженный до вполне разумных размеров. Его шею украшал белоснежный шейный платок, Составляя резкий контраст со строгим темным камзолом и такими же бриджами. Куда-то пропали вульгарные пряжки с блестящими камнями, переливающаяся парча и атлас. Теперь в одежде Месье не было ярких, кричащих цветов и их рискованных комбинаций. Не было ни его знаменитых очков с треснувшими стеклами, ни резких цветочных ароматов. Неожиданно Блу почувствовала, что ей не хватает прежнего Месье. В горле появился противный ком.
– Ох, Месье, что с нами случилось? – Изабелла ушла. О Моутоне вполне можно было сказать то же самое. Он включил Сесил в круг своей опеки, она нуждалась в ней гораздо больше, чем Блу. Теперь Сесил не разрешала катать свое кресло никому, кроме Моутона. Черный великан продолжал спать в холле, но отныне он ложился не на пороге Блу, а посередине между дверями в комнаты сестер. Одевался он примерно так же, как Месье. А шил для него герр Кауниц, любимый портной лорда Паджета. Теперь Моутон уже не казался таким грозным и устрашающим.
– Мы становимся лучше, моя дорогая Блузетт.
– Мы забываем самих себя. – Блу посмотрела на молодую женщину в зеркале, но
Месье мягко коснулся ее плеча.
– Ничто не доставило бы ему большей радости.
– Но я этого не хочу, – испуганно прошептала Блу. – Я не хочу утратить себя.
Она потерянно прижала к губам дрожащие пальцы. Можно без конца открывать для себя что-то новое, но невозможно забыть то, чему ты уже научился. Это открытие потрясло Блу. Теперь, когда она узнала, как правильно накладывать румяна, она уже никогда не станет неумело класть их толстым слоем. Стоит научиться делать реверанс, потом не допустишь ошибки из чистого самолюбия. Обнаружив, что есть вилкой гораздо удобнее, чем руками, Блу уже не могла обходиться без нее за столом. Она даже специально попробовала, но тут же отказалась от этой затеи. Теперь Блу не смогла бы с удовольствием пописать в кустах. Ночной горшок стал предметом первой необходимости. Не могла же Блу разучиться им пользоваться. Даже от правила этикета невозможно было избавиться. Когда знаешь, как полагается себя вести, нарушение установленных правил вызывает чувство неловкости и стыда.
Блу резко повернулась, схватила Месье за руку и сжала ее до боли.
– Прошу тебя, пожалуйста, давай уедем отсюда, пока мы не исчезли окончательно! Пожалуйста, Месье. Я больше не могу с этим мириться. Я умоляю тебя, спаси, пока от меня еще что-то осталось!
– Дорогая Блузетт. – Месье освободил руку и нежно коснулся щеки девушки. – Ты вовсе не потеряла себя. Наоборот, ты обрела себя. – Он мягко заставил Блу повернуться к зеркалу. – Если бы мистер Морган увидел, тебя сейчас, он так раздулся бы от гордости, что потерял бы все пуговицы на своем жилете. Если ты мне не веришь, взгляни на Моутона. Ты увидишь в его глазах лишь одно восхиидение. Так же глядел бы на тебя твой отец. И я тоже очень горжусь тобой, дорогая. Именно этого мы и хотели для тебя, Блузетт, именно об этом мечтали.
– Ох, Месье.
– Ты добилась очень многого, моя дорогая. И теперь тебе надо сделать еще один маленький шаг.
– Это так чертовски трудно, прах меня побери!
Месье вздохнул. Потом достал из кармана листок и сделал пометку.
Блу была готова расплакаться. Но если она чему-то и научилась у леди Кэтрин Паджет, так это тому, что истинные леди никогда не плачут. Они лишь стискивают челюсти, поднимают свои аристократические подбородки и продолжают вести себя как ни в чем не бывало. Они идут вперед. Возможно, там их ждут крупные неприятности, но это их не останавливает. Подлинные леди никогда не позволяют себе пасть духом и раскиснуть. Беспомощные рыдания не для них.
Блу заморгала, чтобы скрыть слезы, гордо подняла голову и грациозно подала руку Месье. Пора было идти в гостиную, встречать герцога Дьюбери, жениха Сесил.
– О, Блузетт! – восхищённо воскликнула Сесил, когда Блу вошла в комнату. – Какая ты красивая! Ты просто ослепительна!
– Глупости, рядом с тобой я просто дурнушка.
Никогда еще Сесил не была так прелестна. Под усеянной жемчугом сеткой золотистые волосы девушки сияли, словно пойманное в силки солнце. Щеки Сесил расцвели нежным румянцем, темно-розовым, как ее муаровое платье, обрисовывающее маленькую грудь и тонкую талию. Ярко-голубые глаза Сесил напомнили Блу искрящиеся и переливающиеся морские волны, которыми она так часто любовалась в детстве.