Леди греха

Хантер Мэдлин

Ее невозможно было отвлечь.

– Отец пригласил ее однажды к нам в гости. Сюда, в Элмкрест.

– Да, ваш отец – жестокий человек.

– Ему лучше, чем мне в том возрасте, были известны вещи, способные тронуть женское сердце.

– Она увидела все это, узнала о многом другом, но полагаю, ничего не поняла.

– Меня заставили объяснить ей это так, чтобы она смогла все осмыслить. Однако она узнала лишь то, что одним своим словом я могу предложить ей изрядное состояние и, разумеется, надлежащий комфорт. Она думала, что если я люблю ее, то пойду на компромисс. А я думал, что если она любила

меня, то не попросит об этом. – Он пожал плечами. – Вот так упрощенно молодые смотрят на жизнь.

Кончиком пальца она нарисовала узор у него на груди, напомнив ему, как ее руки воспламенили его сегодня. Страсть этой ночи отличалась от той, что охватила их в карете. Нынешняя страсть обещала в дальнейшем еще более сильные проявления чувственности.

– Вы, кажется, сказали, что брак требует компромиссов, – напомнила Шарлотта.

– Сейчас я уже не так молод, и жизнь стала казаться мне не такой уж простой.

Только успев произнести эти слова, Натаниел понял, что был не совсем честен. Пересмотреть свои взгляды его заставил не только опыт, но и различные женщины, которые встречались на его жизненном пути. Шарлотта никогда не попросила бы его купить как можно больше платьев и не пожелала бы в один прекрасный день стать женой епископа Натаниела Найтриджа. Даже если бы она была бедной, никогда бы такого не пожелала. Это он знал наверняка.

– Полагаю, она вышла замуж за другого.

– Да, со временем. Мы не афишировали наших отношений, так что на ней это никак не отразилось. Но после того как первый жених оказался чуть ли не сыном пэра, она не могла согласиться на меньшее. Она ждала, пока не нашла того, кто ее больше устроил. – Натаниел усмехнулся. – Как я сказал, это случилось давно. И это не было похоже на вашу любовь. У меня, не осталось ни воспоминаний, ни сожалений.

Выражение ее лица смягчилось и стало отрешенным, словно слова Натаниела вызвали у нее воспоминания. Он отчитал себя за бестактность.

– Полагаю, нельзя иметь одно без другого – воспоминания без сожалений, – сказала Шарлотта, выходя из задумчивости так же быстро, как впала в нее. – Надо только уважать и то и другое, но не позволять им овладеть вами.

Шарлотта поцеловала его так, что стало понятно: сейчас она не принадлежала никому. Не было необходимости заявлять об этом. Их хрупким отношениям грозило не прошлое, а будущее.

Шарлотта, как всегда, когда они посещали деревни, осталась в карете. Натаниел же опять вошел в таверну – его голова исчезла в проеме двери.

До этого они уже посетили одну деревню, и там не оказалось ни одной Дженни. Им оставалось заехать еще в одну – и их миссия будет завершена. Завтра они отправятся обратно в Лондон.

Они вообще не заговаривали о том, что ждет их впереди. Да она раньше и не задумывалась об этом. Однако сейчас это случилось, и Шарлотта надеялась, что они сумеют остаться вместе – хотя бы изредка будут встречаться. Ей казалось, что им обоим будет не так-то просто отказаться друг от друга.

Рыбацкая деревушка оказалась очень живописной, с десятком старых домиков, фасадами выходящих на лужайки, которые по невысоким склонам спускались к морю. Некоторые дома были выкрашены в красные и желтые цвета – словно рыбаки побывали вблизи городков Средиземноморья

лет десять назад и привезли с собой эту моду. Легкий ветерок доносил запахи рыбы и соли. Шарлотта наблюдала за гладью моря и высокими мачтами кораблей на горизонте.

Натаниел вернулся не скоро. Когда же дверь таверны наконец открылась и он, переступив порог, вышел на узкую улочку, Шарлотта сразу же догадалась: он узнал что-то очень важное.

– Здесь живет женщина по имени Дженни Трешер, – сообщил Натаниел. приблизившись к карете. – Она сдает жилье. – Он окинул взглядом лужайку. – Ее дом там, внизу. Дом с белой дверью.

– Тогда давайте пойдем туда.

Натаниел помог спутнице выйти из кареты, и они зашагали вниз по лужайке.

– Похоже, вы не очень-то рады, – заметила Шарлотта, глядя на своего хмурого спутника. – Вы ведь, конечно, думаете, что это именно она, та самая Дженни, которую мы ищем?

Он бросил на нее такой же взгляд, как и накануне, когда сказал, что она слишком уж умна.

– Хозяин таверны вспомнил маленького мальчика, жившего здесь когда-то. Однако он говорит, что эта Дженни вовсе не старая, так что это, возможно, простое совпадение.

Они приблизились к дому с белой дверью. Дом был старый и довольно скромный, однако ухоженный. На всех окнах висели белые занавески.

Служанка провела их в уютную гостиную. Обстановка с большим количеством стульев явно предполагала, что именно здесь собирались постояльцы.

Усевшись, они молча переглянулись. Шарлотта с нетерпением ждала появления хозяйки. Она пыталась уверить себя, что они нашли какую-то другую Дженни, но сердце ее билось все быстрее.

– Я представлю вас как миссис Дюклерк, – предложил Натаниел. – Мы не будем упоминать Марденфорда, пока Дженни сама не скажет про него. Если скажет, конечно.

Дженни действительно не была старой. Как только она вошла в гостиную, Шарлотта поняла, в чем дело. У Дженни были седые волосы, и она была довольно полной – видимо, поэтому мальчик и решил, что она старуха. Однако на вид ей было от силы лет сорок пять.

Вежливо поздоровавшись с хозяйкой, Натаниел объяснил, что привело их сюда.

Миссис Трешер покачала головой:

– Мальчик по имени Гарри никогда не жил здесь.

– Возможно, это не подлинное его имя. Думаю, ему тогда было лет шесть – восемь. У него темные глаза и темные волосы. Причем он явно не англичанин. Он жил здесь с матерью.

Глаза Дженни расширились.

– О, да вы же описываете Джозефа. Его все звали Хосе. Вы встречали его?

«Хосе? – подумала Шарлотта. – Вероятно, старый вор решил назвать мальчика Гарри – чтобы звучало по-английски».

– Мы знаем, что мальчик вполне здоров и с ним все в порядке, – сообщил Натаниел. – Мы надеемся, что вы что-то знаете о его родственниках. Мальчик очень одинок…

Дженни надолго задумалась, потом покачала головой:

– Знаете, здесь все было неблагополучно с самого начала. Я пыталась отговорить ее. Говорила с ней как можно деликатнее, уверяю вас. Но она ничего не хотела слышать. Я ничего не знаю о ее семье. Да и о ней самой ничего не знаю. Она сняла здесь комнаты для себя и мальчика, как только приехала в Англию. А приехала она сюда через Саутгемптон, насколько я знаю. Расплатилась же звеньями от золотой цепочки.