Леди Печалей
Шрифт:
— Лорд Джаспер, есть какая-нибудь небольшая комната, где я могла бы поговорить с другом?
Брови лорда Джаспера почти достигли линии волос.
— Конечно, миледи, — ответил он, стараясь скрыть неодобрение, промокая батистовым носовым платком несуществующий пот на лбу. — Мне кажется, Зал для Аудиенций сейчас не занят. Позвольте мне проводить вас туда.
Окликнув лакея, он приказал принести свечи, указав направление давно отработанным картинным жестом.
В углу Зала для Аудиенций Вивиана и Кейтри играли в «Камень, ножницы, бумага». В золотых подсвечниках,
— Как видишь, мне ничего не удалось выяснить, — заключила она, — но я там нашла кое-что гораздо более важное и ценное для моего сердца.
— Королевские богатства дороги каждому сердцу! — воскликнул эрт.
— Ты все неправильно понял. У меня нет никаких амбиций, и я никогда не искала роскоши или положения в обществе. Конечно, как и всякому человеку, мне хотелось бы уважения и достатка, но только для того, чтобы не заниматься изнурительной работой. А уважение возникает из искренней дружбы, а не социального статуса. Мне не нужно столько драгоценностей и собственности. Все это угодничество и этикет мне чужды. Думаю, что буду жить в соответствии с придворными правилами только ради него и никогда не забуду, что все могло сложиться иначе. Не считай меня неблагодарной. Я сбежала из Башни Исс для того, чтобы найти лицо, голос и прошлое. Во время поисков два желания исполнились, но появилось четвертое, а третье пропало. Не то чтобы я не хотела узнать о своей прошлой жизни, просто настоящее — это все, о чем я могла мечтать.
Рохейн замолчала. Ей пришло в голову, что она наконец-то обрела покой и больше ничего не хочет искать. Ветер из прошлого тронул спящую память. Слова Пода встревожили ее, напомнив дыхание лесной сырости в разгромленной спальне и сухие листья, разлетающиеся из-под ног, будто клочки порванного манускрипта. Рохейн передернула плечами и отогнала воспоминания прочь. Слишком темной была ее история, слишком темной.
— Моим первым указом, — сказала она оживленно, — я по всему Эрису запрещу бить слуг.
— Ты очень правильно решила, шерна, — одобрил Сианад. — Но стоит ли начинать с таких решений?
— Свое положение я должна использовать, чтобы защитить уязвимых людей. Все, что мне нужно, — заключила она, — это воздух, чтобы дышать, и любимый рядом.
— Еще вода, — добавил Сианад, будучи более прозаичным человеком, — и пища.
Не в силах сдержать восторг, он вскочил и стал танцевать так же энергично, как незадолго до этого момента отплясывали Рохейн и Вивиана. К великому раздражению лакеев с каменными лицами и часовых около дверей, рыжеволосый человек танцевал эртскую джигу.
— Свободен! — кричал он. — Свободен и прощен! И будущая королева благоволит ко мне! Я должен поцеловать тебя, шерна!
Неожиданно в зал ворвался сильный порыв холодного ветра, погасивший половину свечей.
Вошли несколько дайнаннских рыцарей и заняли места по обе стороны от двери. Сианад застыл, не закончив движение. Служанки засуетились, а стражи, казалось, окаменели.
В дверях появился Торн.
Он стоял
Молчаливый Роксбург вместе с двумя или тремя членами Аттриода стояли за спиной монарха. Подобно хвосту кометы, они всегда находились рядом с Королем-Императором.
Торн прошел вперед. Под сапогами зашелестели листья. Сианад словно окаменел, увидев его. Придворные зашептали:
— На колени, парень!
— Я не перед одним человеком не стану на колени, — заявил Сианад. — Только перед Королем-Императором.
— Это он и есть, глупая голова, — пробормотала Рохейн.
— Что?
Сианад покачнулся и упал на колени, склонив непокорную рыжую голову.
— Поднимись, Каванаг, — спокойно сказал Торн.
— Вы простили меня, — сказал Сианад благодарно и в то же время воинственно, — за это большое спасибо, Ваше величество. Я тот самый человек, который сумел защитить Имриен, и мой меч всегда готов выступить на защиту Империи, несмотря на то что для поддержки силы духа мне в темнице не давали ни капли эля. Придворные зашептались, пораженные поведением эрта. Но Король-Император не обратил внимания на недостаток воспитанности Сианада.
— В самом деле? — спросил он, приподняв бровь. Очаровательный жест, — подумала Рохейн.
— Да, — ответил Сианад и закатал рукава, распространяя вокруг запах давно не мытого тела. — У меня сильные руки.
Явно удовлетворенный результатом, он напряг бицепсы. Несколько стражников сделали движение, собираясь выбросить его за нахальство, но Торн остановил их, махнув рукой.
— Оставьте нас, — скомандовал он свите. — Роксбург и паж, останьтесь.
Поклонившись, придворные стали послушно покидать Зал для Аудиенций.
— Ты говоришь, эти руки защитили леди Рохейн? — мягко спросил Торн.
— Да, именно так. Никому еще не удавалось победить меня в борьбе на руках, — ответил эрт, не сводя с Короля-Императора дерзкого взгляда.
Он уступал Торну несколько сантиметров в росте, поэтому ему приходилось смотреть снизу вверх, что его безмерно раздражало.
— Сианад, — предостерегла Рохейн. — Не дерзи. На этот раз тебе ничего не угрожает.
— Ты бросаешь вызов? — спросил Торн.
— Вызов… — повторил Сианад. — Ну что ж, можно назвать и так, сэр. Слово сказано. Так тому и быть.
Его лицо приняло упрямое выражение. Последние из выходивших лордов положили руки на рукояти мечей.
— За такое оскорбительное поведение у него надо было бы с корнем вырвать язык, — пробормотал один.
— Ему место на эшафоте, — поддержал его другой. Роксбург, скрестив на груди руки, с интересом наблюдал за происходящим. Тяжелые двери закрылись.
Уголки губ Торна слегка опустились. Он также закатал рукав и уселся за маленький столик. Его смуглая гладкая рука с рельефным рисунком мышц очень отличалась от руки противника. У Сианада тоже выделялись тренированные бицепсы, но кожу покрывала татуировка, веснушки, рыжая поросль волос и шрамы.