Леди ведьма
Шрифт:
Джеффри улыбнулся, приятно удивленный. Все-таки Ален не лишен поэтического дара.
— Так какое же чувство противостоит столь пылким дифирамбам?
— Да просто она мне почти как сестра! — вспыхнул Ален. — Во всяком случае, ближе у меня никого не было: она единственная моя ровесница, которую я видел хоть изредка. Разве можно влюбиться в сестру? Это противно природе, если знаешь свою подружку так близко, так долго и с таких юных лет. Тут можно говорить о дружбе, но не о любви — во всяком случае, не о такой любви, что связывает мужа и жену.
— Да, я понимаю, — кивнул Джеффри, — хотя вовсе не уверен, что природе
— Что ж, в этом есть доля истины, — вздохнул Ален. — Но если я действительно влюблен, то разве не должен ворочаться ночами, грезя о ней, ее лице, ее теле? Разве не должен потерять аппетит? И вообще, радость жизни? Не положено ли мне влачить свои дни в хандре и тяжких воздыханиях?
— Конечно, если ты дурак набитый. По правде говоря, всякий раз, когда я вижу такого воздыхателя, мне начинает казаться, что вовсе не любовь овладела им, а какое-то другое, болезненное чувство. А ты-то что ощущаешь, грезя о ней бессонными ночами?
— О, я готов разрыдаться в отчаянии, видя, как она дразнит меня, будто бы соблазняя! — воскликнул Ален и тут же прижал ладонь к губам. — Ты провел меня, Джеффри!
— Но ради твоего же блага, — усмехнулся Джеффри.
Корделия не смогла удержаться и вышла проводить непрошеных гостей. В конце концов она все же смягчилась и велела страже выставить разбойников не в полдень, а двумя часами позже. Она злилась и нервничала из-за этой вынужденной отсрочки в преследовании Алена и Джеффри, но в то же время ловила себя на постоянных мыслях о Боре и близящихся проводах. Она убеждала себя, что столь будоражащие ее ощущения вызваны нервным напряжением в ожидании часа, когда эта банда негодяев окажется наконец за воротами.
Тем не менее, когда время пришло, она, сама того от себя не ожидая, пересекла внутренний двор и направилась туда, где в некотором отдалении от своих людей, в тени кухонь, развалился на земле Бор. Когда она приблизилась, атаман тут же поднял веки, и на мгновение девушку заворожил темный взгляд, с озорным восхищением смеривший ее от гребенок до ног, взгляд, полный безразличия и наглой уверенности в собственной для нее привлекательности.
Корделия увидела это так ясно, потому что одновременно распознала некий вид сверхъестественного воздействия, неосознанный выброс обаяния, пробуждающий у женщины неодолимую тягу приблизиться, и самое возмутительное заключалось в том, что на нее это действовало. Она вспыхнула, сделала еще шаг и заговорила холодно, как могла:
— Ты не крестьянин. Что ты забыл в этой воровской шайке?
Бор сел, провел рукой по волосам и пожал плечами:
— Живу, как умею, миледи.
— Ты, несомненно, мог бы найти своим способностям лучшее применение!
— И мне так казалось. — Бор согнул колени и обхватил их руками. — Я вступил в свиту лорда, но он развязал войну с соседом и проиграл. Тогда сосед вознамерился изловить и предать смерти тех из нас, кто отказался перейти на сторону врага.
Пришлось мне бежать в леса.
То была душераздирающая история, и Корделия ощутила, как увлекло ее повествование, а в душе росло сочувствие к рассказчику. Она напряглась,
— Но ты же чародей! Разве трудно найти возможность использовать свои силы?
— В самом деле, полагаешь ты? — улыбка застыла на лице Бора. — Мы ведь не в точности такие, как ты и твои братья, миледи. Да-да, мы слышали о вас. Не сомневаюсь, что все молодое колдовское племя, вплоть до самых отдаленных уголков Грамария, наслышано о вашем семействе! Сыновья и дочь Верховного мага и ведьмы, равной которой не сыскать? О да, мы все слышали о вас! Но лишь очень немногие обладают столь разнообразными способностями или подобной силой! Лично я, к примеру, способен читать мысли, могу изготовить ведьмин мох, если напрягу все свои умственные способности, но не более того.
Первый дар полезен тем, что сообщает мне о приближении врага, но это еще не залог победы. Второй отнимает слишком много сил, чтобы стать чем-то большим, нежели простая забава.
Корделия преисполнилась сочувствием:
— Но ты все же отмечен особым знаком.
— Лишь образно говоря, хвала небесам! — снова улыбнулся Бор. — И только если я выставляю его наружу. Я научился мастерски скрывать свое отличие. Ручаюсь, ты никогда бы не догадалась, не будь сама колдуньей.
— Я не ожидала…
— Естественно, — пожал плечами Бор. — Ведь из всего колдовского народа ты знаешь только ведьм из Королевского Ковена и тех немногих, кто постарался захватить все, что можно, невзирая на страдания других. Они обладают могуществом, которого недостает большинству из нас. — Он снова пожал плечами. — Слишком мало для пропитания и слишком много для того, чтобы среди прочих не ощущать себя чужаком — вот судьба заурядного колдуна.
Корделии очень захотелось объяснить ему, что людей, с рождения обладающих парапсихологическими способностями, следует называть «эсперами». Но она знала, что об этом можно говорить лишь с людьми, посвященными в существование за пределами Грамария огромной земной цивилизации.
— Но ты, по крайней мере, дворянин и, если я не ошибаюсь, сын лорда!
— Не ошибаешься, — понурился Бор. — Да только я младший сын, а вдобавок мой отец из тех лордов, что еще до нашего с тобой рождения лишились всех прав в результате первого восстания против королевы Екатерины.
— Корона сохранила мятежным лордам их земли и титулы…
— Но с тех пор они постоянно под подозрением. — Бор воздел указательный палец. — Старшие сыновья живут при дворе заложниками, постигая науку верности престолу, но не младшие. Отец не без сожаления сообщил, что мне в этом мире придется всего добиваться самому, хотя он и постарается оказать посильную помощь.
— Не сомневаюсь, что перед сыном лорда открыта масса возможностей!
— А много ли среди них подобающих? — хмыкнул Бор. — У меня был выбор между армией и церковью — все остальное недостойно нашего рода. Так вот, я не создан быть попом. — И снова взгляд атамана, будто легкими, осторожными касаниями, ощупал все ее тело.
Корделия постаралась скрыть пробежавшую дрожь.
— Нет, это не для тебя, — едко бросила она. — Однако ты мог бы пойти на службу короне!
Бор ухмыльнулся:
— Я же сказал, это старшего, а не младшего отправили ко двору учиться манерам и любви к королю с королевой. Нет, я был слишком зол на них, лишивших моего отца чести, а меня будущего.