Леди ведьма
Шрифт:
Корделия оцепенела, погруженная в хаос прежде незнакомых эмоций, однако более всего испугалась, поняв, что страстно желает, чтобы это продолжалось еще и еще, и еще. С коротким всхлипом она дернула головой и заговорила уже серьезно:
— Нет, сударь, ты обязан меня отпустить! Или ты способен заставлять женщину против ее воли?
— Раз должен, значит должен, — вздохнул он, но Корделия засомневалась, что он имеет в виду то же, что и она. — Что ж, сударыня, я подчинюсь твоей просьбе, но тебе придется заплатить выкуп.
— Что это за выкуп? — опасливо посмотрела девушка.
— Еще один поцелуй, — прошептал
Она стиснула зубы, но тут же решила, что это всего лишь еще один поцелуй, и позволила себе немного расслабиться, разрешила вновь овладеть собой удивительным, пугающим ощущениям…
А потом его пальцы коснулись ее груди.
Мгновение она лежала без движения, всем существом своим сосредоточившись на этом прикосновении, устремившись навстречу ласке, обжигающей кожу сквозь одежду, окунувшись в водоворот чувств, что готов был затянуть ее…
Испуг оказался слишком велик. Со стоном она оторвалась от его губ и дала ему пощечину, вложив в удар все свои силы — не слишком великие, учитывая ее положение.
Но и этого хватило. Он отпрянул достаточно, чтобы Корделия смогла вырваться на свободу. Она вскочила на ноги, попятилась, разглаживая юбки, и запричитала:
— Какой стыд, сударь! Ты взял куда больший выкуп, чем потребовал!
— Признаюсь, виноват, — в голосе его слышалось искреннее раскаяние. — Все потому, что меня непреодолимо влечет к тебе, и я жажду все большего и большего. Уверяю тебя, красавица, если я и достоин презрения, то лишь за чрезмерную любовь.
— Любовные потуги тщетны, когда их навязывают против воли, — резко отозвалась Корделия и с пылающим лицом поспешила прочь.
На другом конце сада уныло брел по дорожке Ален. Он тоже решил прогуляться перед умыванием, но его не радовали творения природы и рук человеческих. Он вдруг пришел к заключению, что окончательно потеряет Корделию, если не станет по-настоящему романтичным, а на это, честно говоря, надежды почти не было, ибо романтика совершенно чужда его природе.
Все, на что он способен, это научиться притворяться. Себя не изменить, а у него нет никаких достоинств, кроме искренности, но какой от нее толк?
На глаза ему попался куст белых роз, а рядом с ним еще один — розовых. За ними буйно цвели, темно-красные. Ален печально взирал на них, размышляя о том, как похожи они на Корделию и на него самого…
И вдруг его осенило. В его распоряжении только искренность, верно? Так разве искренность не может стать романтичной?
Преклонив колени, он сорвал по несколько роз каждого цвета и с пылающим лицом поспешил к дому в надежде встретить Корделию.
Он увидел ее почти у самого порога. Похоже, она также решила выйти в сад, и прогулка, несомненно, пошла ей на пользу.
Казалось, девушку переполняет энергия, и щеки у нее разрумянились.
— Ален! — Она увидела его и остановилась как вкопанная. — Что ты здесь делаешь?
— Всего лишь гуляю в саду. Я почувствовал, что нужно остудить затекшие члены, прежде чем согреть их в воде.
Глаза ее устремились к букету.
— Откуда это?
— Я собрал их в саду. — Он вложил букет в руки девушке. — Не мог удержаться, чтобы не нарвать их для тебя, милая Корделия, ибо они сразу напомнили о тебе, во всяком случае, белые — безупречные, как ты сама. Красные,
Сердце Корделии растаяло, так тронула ее эта неуклюжая нежность. Она потянулась чмокнуть Алена в щеку, но тут же вспомнила поцелуй Бора, и тяжелейшее чувство вины сковало ей сердце. Пристыженная, она отвернулась.
— Ах, я кажется опять чем-то обидел тебя! — воскликнул Ален. — Скажи, прекрасная Корделия, что же на этот раз я сделал не так?
— Лишь то, что все сделал правильно, — ответила она, стараясь не допустить, чтобы гнев на себя перешел на Алена. Вновь повернувшись к нему, она ухитрилась кокетливо улыбнуться. — Если бы только ты догадался об этом раньше! А если бы ты поступал так почаще, то мог бы избавить меня от рокового жребия!
— От какого жребия? — простодушно спросил он.
Раздраженная, она чуть все ему не рассказала. Однако удержалась и только рявкнула:
— Остаться старой девой! — Затем повернулась на каблуках и влетела в дом, оставив Алена в полном недоумении.
Корделия плеснула воды в лицо, повернулась и увидела на кровати приготовленное для нее красивое желто-зеленое платье.
В полном недоумении она разглядывала его, а затем нерешительно взяла в руки. Платье это, без сомнения, не могло принадлежать Далиле. Любая ее вещь будет мала Корделии. Возможно, это платье ее сестры? Фасон его, хоть и вышел из моды, не так устарел, чтобы платье могло остаться от ее матери. Какое-то время Корделия стояла в нерешительности, но платье выглядело так мило, а ее домотканая походная одежда изрядно пропылилась. С внезапной решимостью она принялась расстегивать собственное платье. Когда оно упало к ногам Корделии, девушка выскользнула из сорочки и принялась торопливо обтираться мокрой тряпкой. Закончив, она помахала руками и ногами, чтобы побыстрее обсохнуть, и надела также приготовленную для нее свежую сорочку. Она восхитилась ее гладкостью — не шелк, пожалуй, но тончайшее льняное полотно. И будто на нее сшито.
Она через голову надела желто-зеленое платье и затянула на талии. Большого зеркала здесь, конечно, не было. Что ж, придется заменить его собственным братом. Она послала мысленный призыв семейным кодом:
«Джеффри».
«Да, Корделия», — сразу отозвался он, будто ждал ее зова.
«Давай прогуляемся в саду», — тон ее не допускал возражений.
Впрочем, Джеффри и не думал спорить:
«В самом деле, какое наслаждение пройтись среди цветов, дорогая сестричка».
Почувствовав себя куда лучше, она выскочила за дверь и побежала в сад.
Джеффри был уже там, хотя он тоже успел переодеться.
Живительно, что и ему одежда пришлась впору, хотя, подойдя ближе, Корделия отметила старомодный покрой камзола. Несомненно, сэр Юлиан носил его в юности.
— Ну, Джеффри… — начала она, собираясь похвалить его наряд, но он, широко улыбнувшись, опередил ее:
— Корделия! Какая прелесть! Никогда бы не подумал, что тебе к лицу зеленое с желтым платье, но все подошло самым наилучшим образом!
— Премного благодарна, сударь. — Корделия почувствовала себя еще лучше. Она одернула платье, вполне готовая ответить на любой вызов Далилы.