Ледокол 2
Шрифт:
Таким образом, даже если учесть, что в танковых частях находилась только исправная техника и не считать огнеметные, командирские и трофейные машины, то выходит, что четыре находившихся в резерве у Германии батальона имели на вооружении около 900 исправных машин, то есть были укомплектованы по полным штатам танковой дивизии!
Если же учитывать, что танковый батальон насчитывал около 50 машин, то возникает вопрос: где на этот момент находилось еще 700? Конечно же, какое-то количество Pz. I и Pz. II было распределено по охранным и учебным частям в разных концах Европы. Но совершенно очевидно, что немалая их часть находилась в пехотных и моторизованных
В конце концов, представляется невероятным, чтобы германское командование, собрав все силы для решающего удара по Советскому Союзу, оставило бы неиспользованными такую значительную часть имевшихся у него ресурсов.
Словом, нам достоверно известно по крайней мере о 4500 танках, имевшихся в германских частях на Востоке. Если к этому прибавить несколько сотен «внелимитных» и трофейных машин, а [249] также не менее 900 танков, насчитывавшихся в армиях союзников Германии – Финляндии, Венгрии, Румынии и Словакии, то мы можем говорить о 6000-6500 исправных танков! Это достаточно сильно расходится с общепринятой ныне точкой зрения, согласно которой Германия выставила против СССР всего около 3500 танков.
Советский Союз имел в приграничных округах не более 10500 исправных танков. Таким образом, о семикратном превосходстве РККА в танках не может быть и речи – оно не было даже двукратным.
Если же вспомнить, что германские танки были подтянуты непосредственно к границе, в то время как советские танки, имевшиеся в составе западных военных округов, были разбросаны на огромной территории в пределах 500 и даже 1000 километров от границы, то становится ясно, что советские танковые войска к 22 июня 1941 года не имели реального численного превосходства над противостоящими им танковыми силами противника.
Превосходство заключалось только в одном – в боевых качествах новейших средних и тяжелых танков, где у Советского Союза имелось огромное преимущество. Зато у вермахта практически не было машин, выпущенных ранее 1937 года, а в Красной Армии таких танков насчитывалось не менее половины.
В целом же вермахт захватил на Восточном фронте сравнительно немного трофеев. В мае 1943 года германские танковые войска все еще имели на вооружении около 800 трофейных танков, причем из них около 600 французских и лишь 126 советских – и это несмотря на огромные цифры потерь Красной Армии. [250]
Для сравнения, трофейная советская артиллерия применялась вермахтом гораздо шире, нежели танки. Так, захваченные советские пушки Ф-22 немцы широко использовали в качестве противотанковых и даже выпускали для них специальные снаряды, не подходившие к другим артсистемам.
Напоследок о «новом вкладе» Резуна в историю. «Главное для историка, – декларирует он, – факты». «Как известно, – пишет он, – германские танковые войска были разделены в начале войны на четыре танковые группы, которые вскоре были преобразованы в танковые армии. Так вот: в июне 1941 года в Литве, в районе Рассеняй, один советский KB в течение суток сдерживал наступление 4-й германской танковой группы. Это четверть всех германских танковых войск. Неизвестный старший сержант против генерал-полковника Гепнера. Но удивляться тут нечему: старший сержант из той армии, которая готовилась к войне…».
Нет, удивляться тут есть чему! Кто, кроме Резуна, может утверждать, что танковая
Глава 17. Танк-летун и Резун-брехун
Обвинить можно и невинного, но обличать – только виновного.
Эта глава написана со слов Д. В. Медведева.
Смею предположить, что Резун не писал «Ледокола». И НЕ ЧИТАЛ. Дал свою подпись втемную. Третья древнейшая профессия – торговля именем. Вернее, псевдонимом. Я покажу это на примере главы 13. «Советские генералы мечтали не только бросить на Западную Европу сотни тысяч десантников-пехотинцев, но и сотни, а возможно, и тысячи танков», – напечатано на стр. 120 «Ледокола», подписанного Резуном.
А вот что значится в «Акте о летных испытаниях опытного планера «А-Т» (летающий танк) производства завода № 455" (в дальнейшем будем говорить «Акт»):
«Планер «А-Т» предназначается для воздушной транспортировки серийного танка «Т-60» на буксире за самолетом ТБ-3».
Что же это за грозное бронированное чудовище, с помощью которого кровожадные советские генералы мечтали поставить коленями на горох беззащитную Западную Европу? В книге «Оружие Победы. 1941-1945 гг.» («Молодая гвардия», 1975) находим: масса легкого танка «Т-60» – 5800 кг. Экипаж – два человека: водитель и стрелок. Пушка имела калибр 20 мм, пулемет – 7,62 мм. Броня: лоб 20 мм, борт – 15 мм, башня – 35 мм. Ай да яйцеголовые, сочинившие «Ледокол», испугали Хайнца Гудериана пушчонкой 20 мм. [252]
«Ледокол»:
«Олег Антонов с созданием крылатых танков опоздал к началу войны».
На самом деле инициативное тактико-техническое задание Олега Константиновича Антонова на разработку опытного планера «А-Т» было утверждено Наркоматом авиационной промышленности в конце 1941 г., когда немцы стояли под Москвой. А испытания «А-Т» проходили в августе-сентябре 1942 г.
Кому же предназначались десантируемые Т-60, неужели танкистам Лелюшенко или Рыбалко? Нет – партизанам. Народные мстители в сурово шумящем Брянском лесу и пушкой 20 мм вполне могли дать шороху карателям с захлебывающимися в лае овчарками. Но не судьба. ТБ-3 оказался слабоват для буксирования легкого танка. А ПЕ-8 не выделили. Эти самолеты использовались поштучно – бомбили Берлин, Плоешти, Кенигсберг.
А теперь подходим к интересному.
«Ледокол» (стр.121):
«Привода воздушных рулей крепились к пушке танка. Экипаж танка осуществлял управление полетом, находясь внутри танка, ПУТЕМ ПОВОРОТА БАШНИ И ПОДЪЕМА ПУШЕЧНОГО СТВОЛА».
Я понимаю, Резун – отнюдь не человек авиации. Его амплуа – изменник Родины. Но яйцеголовые из МИ-6 или ЦРУ, которые тесали «болванку» «Ледокола», они-то могли подняться в своей конторе этажом выше, к английским или американским специалистам ВВС? Американские авиаторы научили бы яйцеголовых писать ФЮЗЕЛЯЖ, а не КОРПУС, как это озвучено в «Ледоколе».