Ледолом
Шрифт:
Вдохновение захлестнуло меня. Я чувствовал, что перегибаю, но не мог смирить себя, ограничить, удержать, остановиться.
— Крокодил зеленовато-чёрный, совершенно невидимый в воде на дне из ила и тины, неслышно подплыл к берегу, где по колено в воде стоял с ивовым удилищем в руке мальчик лет тринадцати. Он ловил щурят…
Можете представить его ужас, когда в глаза ему уставились выпученные глаза, появившиеся из воды! Он со всей силой ударил рептилию по кончику носа и попятился. Позади мальчика находилась подпорная стена, сложенная из дикого камня. Ни капли не испугавшись, он стал быстро карабкаться по ней вверх.
Крокодил выбрался на берег целиком. Он походил на огромное бревно. Широко
— Ты или рыбак? — вовсе некстати задала отрезвляющий вопрос Нина Ивановна. Я вновь ощутил себя в классе. На меня взирали в полнейшей тишине — любопытные, испуганные и насмешливые глаза моих соучеников.
Я понял, что в пылу повествования проговорился. Ну и пусть!
— Нетрудно догадаться, — задиристо продолжал я, — что этим рыбаком был я. Итак, я висел над разверстой пастью, мёртвой хваткой вцепившись в каменную плиту, которая под тяжестью тела накренивалась всё больше и больше. С ужасом и отчаяньем взглянул вниз и… не увидел той страшной пасти, в которой свободно могли бы разместиться трое таких, как я. И Витька Захаров вдобавок.
В классе раздались смешки.
— Тут камень не выдержал, раскрошился в моих пальцах, и я сорвался… В осоку.
Вздох, похожий на приглушённый стон, послышался с первой парты. Это за меня переживал верный друг Юрка Бобылёв.
Я замолчал, не зная, о чём рассказать дальше. Куда делся крокодил? [213] Эх, не догадался! Ведь он вылез на запах.
— Влёт он всё, — пробасил третьегодник Витька Захаров. [214] — Дулацька валяет. Не бывает таких клокадилов в Миясе.
Но меня уже невозможно было остановить. И я продолжил:
— Я тотчас вскочил на ноги и увидел, как крокодил с разбухшим трупом собаки в зубах бултыхнулся в воду. Только раскачивающиеся камыши напоминали об этой кошмарной сцене…
213
В две тысячи седьмом году в речке одного из российских городов поселился крокодил по имени Гадила, сбежавший из передвижного зоопарка. И резвился он в той речке аж до декабря, пока от холода не впал в оцепенение. Его поймали голыми руками и хотели отдать хозяину. Однако моё любимое животное не выдержало нашего климата. К сожалению. Зато его показали по телевидению. (09.12.2007 г.)
214
Разделить судьбу Витьки пришлось и мне. «За неоднократные нарушения школьного режима (с последним словом мне не только придётся встретиться в дальнейшей жизни, но и испытать всю чугунную тяжесть его на себе) и неудовлетворительное поведение» — с приговором, написанным Кукаркиной красными чернилами, словно моей кровью, мне пришлось покинуть «нормальную» школу и поступить в ШРМ в сорок шестом году, где проучился ещё год. Страсть к чтению книг, а я их «проглатывал» беспрестанно одну за другой, позволила завершить среднее образование лишь в шестьдесят первом году. В то же лето подал заявление о поступлении в УрГУ, приложив к нему с десяток опубликованных в различных газетах моих материалов. И неожиданно был принят на очное отделение факультета журналистики — хотя сроки поступления на него уже прошли. Этим я обязан преподавателю вуза В.А. Павлову.
— Ничего не скажешь —
— Судя по размерам и окраске и другим приметам, это был один из самых крупных экземпляров нильского крокодила. Неизвестных науке.
— Ну хорошо. Тогда поясни нам: как крокодил из Нила…
Нина Ивановна ткнула указкой в карту.
— …попал в Миасс.
Указка поблуждала в области Уральских гор, опять слегка коснулась поверхности карты.
— Га-га, — осклабился Захар. — Он у Лизанова летуций — на клыльях в Целябу плилетел. Летуций клокодильцик…
Я не удостоил Витьку ответом.
— Пожалуйста, Нина Ивановна, я охотно объясню. Дело в том…
Минула, наверное, целая вечность, а я всё лихорадочно соображал, как действительно попал нильский крокодил в Миасс?
— Возможно, Юра невнимательно рассмотрел, как он утверждает, неизвестный науке один из крупнейших экземпляров. Я предполагаю, что Рязанов открыл новую породу крокодилов — миасских, науке, бесспорно, неведомых. Морозоустойчивых.
И тут меня озарило.
— Дело в том, — как ни в чём не бывало продолжил я, — что незадолго до войны, кажется за год или два, в Челябинске побывал передвижной, вроде бы московский, зоопарк. А остановился он на берегу Миасса, за мостом, в Заречье. Правильно?
— Допустим, — согласилась Нина Ивановна.
— Не сомневаюсь, что крокодил, живущий в Миассе, сбежал из этого зоопарка. В одну из холодных ночей, когда температура воды в реке, выше, чем земли и воздуха. Продрог и сбежал.
Нина Ивановна, не преставая улыбаться, помолчала чуточку и сказала:
— Предположим, что крокодил улизнул из зоопарка и поселился в Миассе. Но как он смог выжить последующие зимы — подо льдом?
Это для меня был детский вопрос.
— Очень просто. Кто не знает, что возле ЧГРЭСа вода не замерзает даже в лютую стужу. Вот там, в тёплой заводи, наш крокодил обитает зимой. Вы, возможно, спросите: чем же он питается? Ведь известно, что крокодил прожорливое животное. И он давно бы умер с голоду, если бы колбасный завод на берегу Миасса ежедневно не сбрасывал в реку по трубе требуху, кишки и прочее. И вы знаете, за все эти годы, я предполагаю, крокодил даже поправился и через год-два может достигнуть рекордного роста — полных десяти метров.
— Вот это да! — восхитился Бобынёк.
Даже Витька Захар не нашёл, чем возразить мне.
Нина Ивановна развела в сторону руки и сказала:
— Сдаюсь. И хотя, похоже, Юра Рязанов не заглядывал в учебник географии уже много дней, я ставлю ему «отлично». Давай дневник.
— Ура! — закричал Витька Чекалин.
Он тоже наверняка не только не заглядывал последние дни в учебник географии, но и вовсе не держал его в руках, ведь одну книгу нам выдали на восьмерых, и читали мы её по очереди, обменивая «Русский язык» на «Алгебру», а «Геометрию» на «Литературу» и так далее.
…Через двадцать с лишним лет после событий, о которых рассказано выше, я заглянул в областной краеведческий музей и остановился перед витриной с древним воинским снаряжением. Вот так встреча! Моя кольчужка-то! Я её сразу узнал. Да и как было обознаться?
И там, в музее, перед витриной, мне вспомнился урок географии в пятом классе «б» и добрая Нина Ивановна, которой давным-давно нет с нами. И которой так не хватает душе. Потому что добрые люди встречаются на жизненном пути не столь уж часто. Особенно среди школьных учителей. И не удивительно, что о них мы помним (или вспоминаем иногда) с детства до старости, не забывая всю жизнь. Да и как не помнить доброго?